— Не делай себе хуже. Или опять по жопе бить? Ты этого хочешь? Ты меня доведешь! Ты этого хочешь?
— Не надо, пожалуйста!
Но он, озверев, уже расстегивает ремень. Зина бросается в угол комнаты, садится на корточки и закрывается руками.
— Ну какое же ничтожество! — идет за ней Левко. — За что мне это наказание? Как мне все это надоело! Одеваться!
— Не надо!..
Он одним рывком вытаскивает ее из угла и швыряет на кровать. Сдергивает с нее панталоны и взмахивает ремнем.
Макс зажмуривается.
Аня слышит крики из дома соседей, кладет кисть на этюдник и выходит на крыльцо. Полонский идет за ней. Стоят на крыльце, прислушиваясь. Варя в мастерской перестает стучать своим молотком.
Потом крики прекращаются, и постепенно возвращаются обычные летние звуки, жужжание и стрекот насекомых, пересвист птиц, марш Дунаевского и крики «ура» по радио. Варя опять начинает постукивать молотком.
Полонский жестом напоминает Ане об оставленном на кухне натюрморте, но она мотает головой и спускается с крыльца в сад.
Подходит к гамаку, в котором сплю я, срывает травинку и щекочет мою пятку. Я дергаю ногой, но не просыпаюсь.
Макс опять смотрит в окно. Зины нигде не видно.
Василий Левко внизу, в гостиной объясняет что-то капитану. Тот понимающе смеется, и они вдвоем выходят из дома. Садятся в машину. «ЗИМ» уезжает.
Макс продолжает смотреть на Зинино окно. Зины не видно. Потом она выглядывает из-под кровати. Прислушивается. Выползает оттуда, в лифчике, в одном чулке и без панталон.
Макс опять сует руку в трусы, но сразу ее вынимает, потому что даже отсюда, издалека, из его комнаты видно, что выражение лица у Зины совершенно бессмысленное.
Она встает и, нетвердо ступая, как была без панталон, выходит из своей комнаты.
Приемник в гостиной дома Левко продолжает передавать репортаж с открытия Волго-Донского канала. Вновь и вновь звучит бодрый марш Дунаевского. Зина входит в гостиную и, пытаясь попасть в ритм марша, начинает кружиться по комнате.
Потом громко хохочет и выбегает на улицу.
Макс видит в окно, как Зина, подставив лицо солнцу, кружится в саду. Потом она бежит к забору и пролезает в дырку на участок Николкиных.
Макс выскакивает из своей комнаты и скатывается вниз по лестнице. Спрыгивает с крыльца, оглядывается. Зины не видно.
Стрекочут кузнечики. Я сплю в гамаке.
Всматриваясь в заросли кустарника, Макс идет через сад и замечает Зину только в тот момент, когда чуть не наступает на нее.
Она лежит на спине в траве, раскинув руки, голая, окруженная флоксами и лилиями. Смотрит на Макса с идиотской улыбкой.
— Что с тобой, Зина, а? — осторожно спрашивает Макс.
— Я красивая?
Он делает шаг назад, но она быстро ловит его за ногу.
— Максик, ты меня любишь? — Целует его ногу. — Ну вот, теперь все.
— Ты чего? — пугается Макс.
— Теперь все. У меня от тебя теперь будет ребеночек.
— Анька, иди скорей сюда! — кричит Макс. Зина отпускает его ногу и начинает тихонько по-собачьи скулить.
Макс пятится прочь, но острое чувство жалости превозмогает страх. Он снимает с себя майку и, стараясь не смотреть, укрывает ею голую Зину.
Аня подходит и испуганно вскрикивает.
— Позови наших, — говорит Макс.
Она убегает. Зина смотрит в небо и скулит. Макс приседает рядом, гладит ее руку, успокаивая. Подходят встревоженные Варя и Полонский.
— Почему она здесь? Надо же сказать Левко, — говорит Полонский.
— Он уехал, — говорит Варя.
— Я вызову «скорую»? — спрашивает Макс.
— Нет, нет, этого без него нельзя делать, — говорит Полонский.
Макс гладит Зинину руку. Она тихо скулит.
В пятьдесят втором году нам уже провели телефон. Ни у кого вокруг телефона не было, а у нас был. «Скорую» можно было вызвать, но Полонский боялся вызывать без ведома Левко.
— Это у нее просто нервное, — говорит Полонский. — Ей надо отдохнуть, выпить валерьянки.
— Пусть отдохнет у нас, — говорит Варя.
— Почему у нас?
— Потому. Нельзя же ее одну оставлять. Аня, помоги мне.
Вдвоем с Аней они помогают Зине встать и ведут ее к дому. Зина не сопротивляется.
Завернутая в простыню, она сидит на кровати в комнате на втором этаже. Аня и Варя поят ее валерьянкой. Макс стоит рядом. Зина берет его за руку и целует ее. Макс свою руку у нее осторожно забирает.
— Меня никто не любит, — расслабленно улыбаясь, говорит Зина Ане.
И вдруг с диким криком бросается к окну и выпрыгивает в него со второго этажа.
Макс и Варя выбегают из комнаты.
Аня остается одна. У нее совершенно мертвое лицо, как в ту ночь, когда Зина показывала ей клад.
Санитары выносят из калитки Николкиных носилки с привязанной к ним истерически смеющейся Зиной. Задвигают носилки в машину «скорой помощи».
Соседи выглядывают из своих калиток. «Скорая» уезжает. Макс смотрит вслед.
Через год Зину подлечили, и Левко выдал ее замуж за капитана. Потом у нее родились дети, Женя и Павел. Потом ей опять стало хуже. Но это было потом, а в тот день Полонский решил, что жизнь кончилась.
Варя смотрит, как, заламывая руки, он расхаживает по комнате.
