– Хотелось бы и вам пожелать того же, господин Гитлер! Хотя, думаю, что в этот исторический переломный момент мы, лидеры двух сильнейших держав Европы, можем общаться друг с другом на «ты» и по имени. Политическая обстановка последних недель убеждает меня в том, что это будет наш первый и последний разговор. Неофициальный и откровенно прямой! Не буду скрывать, что не все товарищи из Политбюро ЦК одобрили бы этот наш шаг к двусторонним личным переговорам. По спецканалам мне доложили, что вы, Адольф, проявили искренний интерес к проведению такой заочной личной беседы. Не скрою, я колебался, но, в конце концов, принял решение. Итак, я слушаю вас!
Слышу, что на том конце провода заминка, потом… странный звук?.. Такое бывает, когда горло комом перехватывает и меха силу голосу не обеспечивают в нужной мере. Но все же Гитлер взял себя в руки и продолжил.
– Уважаемый Иосиф! Я как лидер Германии… со всей прямотой и откровенностью хочу сказать (тут Гитлер осекся на секунду!) хочу сказать, что, не смотря на наши политические разногласия и даже прямое противостояние, вы – единственный политический лидер Европы, говорить с которым откровенно, напрямую – для меня есть большая честь. Скоро, видит Бог, очень скоро обстановка в мире кардинально поменяется. Изменить что-либо уже не в моих силах. Вероятно, вам это так же хорошо известно. Иначе бы вы не приняли моего приглашения к этому разговору. В канун этих драматических перемен мирового масштаба я бы хотел… мне казалось необходимым сказать это… что я…
Тут Сталин не выдержал и говорит по-простому, прямо и по-человечьи:
– Адольф, Рубикон вами еще не перейден! Еще есть время все исправить. Сделать единственно верный шаг назад от той пропасти, в которую хотят столкнуть все страны Европы! Вы опытный политик и прекрасно понимаете, под какой мощный молот Советской Красной Армии хотят бросить не только будущее самой Германии, но и всей Европы эти сценаристы Глобального Апокалипсиса! Одумайтесь! Примите верное и незамедлительное решение.
Со своей стороны, я, секретарь ЦК ВКП(б) товарищ Сталин, гарантирую вам и народу Германии военную поддержку, если потребуется, и вашу личную безопасность! Еще никто, ни один оккупант, вторгнувшись в наши пределы, не уходил из них со щитом. Вспомните тевтонцев, Наполеона, наконец! Адольф, вы слышите меня?
На том конце – секундное молчание, какие-то странные гортанные звуки. Затем Гитлер, словно приговоренный к тому, чтобы расставить, наконец, все точки над «i», произнес странную фразу…
– Мне тяжело это говорить, но обратный отсчет уже запущен! И эту колбу песочных Часов Времени не в силах перевернуть даже длань Господня! Рука, натянувшая веревку Колокола, уже не в силах удерживать ее! Очень скоро Небесный Звон возвестит о начале страшных перемен. Это знаете вы и это ясно понимаю я! Но, Иосиф, к сожалению, проблему выбора доктора Фауста еще никто и никогда не мог разрешить на этой бренной земле!
Сталин:
– Одумайтесь, Адольф, одумайтесь! Возьмите себя в руки. Ведь вы солдат, фронтовик! Мужчина, в конце концов! От вашего решения зависит жизнь и судьбы миллионов людей на планете! А может, даже и само существование всей нашей цивилизации, черт возьми! Иначе… иначе вас проклянут потомки!
Да… так еще Иосиф Виссарионыч, наверное, никогда не разговаривал ни с одним политиком или главой государства. Ни тебе усмешки, ни тебе лукавых глаз. Наоборот – лицом побелел. Сам серьезен… страшен!
Гитлер:
– Иосиф, к сожалению, мне не дают выбора… Вернее, я хотел сказать, что у меня его попросту нет! Прощайте, товарищ Иосиф!
И, видать, повесил трубку, закончил разговор. А Сталин еще трубку-то эту у уха держит. Тут и секретарь нарисовался. Сталин передал ему аппарат. А сам перед собой прямо смотрит, не моргнет даже! Попытался раскурить трубку, что в пепельнице остыла. Но то ли забил плотно, то ли влага там скопилась, а все одно – не раскуривается родимая ну никак!
Сидит сам товарищ Сталин за письменным столом, а перед ним – субъект-инопланетянин, то есть я. В пижаме казенной, да в шлепанцах на босу ногу.
