– Дыра-а-а, едрить-колотить, – тоскливо заключил Евгенич.
– Безжизненное какое-то место, – прибавил Коля, оглядывая окружающие их полуразрушенные здания из красного кирпича с перекореженными сливными трубами и выбитыми стеклами в оконных проемах, которые черными ранами смотрели в центр дворовой площадки, где остановилась одинокая «Газель». Невдалеке от этого места была свалена куча мусора из перержавевшего металла от каких-то строительных конструкций, стекла, изуродовано согнутой арматуры и битых кирпичей от разваливающегося забора.
– Ну что, Коля, пойдем в клуб… танцевать? – Аня с веселой искрой в нежно-голубых глазах посмотрела на оператора, вольготно расположившегося в салоне среди разных сумок и какого-то хлама, сваленного там Евгеничем.
– Я за тобой – хоть на край земли, – в тон ей ответил Коля. – Только… так аппаратуру дорогую в эти развалины тащить не хочется.
– Вот тебе и оператор! – причмокнула губками Аня. – Ну, если что, то у меня с собой есть маленькая цифровая камера «Sony».
Коля смущенно улыбнулся. Аня изобразила милую гримасу на личике и показала пальчиком на свой рюкзачок, что был оставлен ей в салоне «Газели»:
– Камера на дне. Но, вообще-то, предлагаю для начала просто сходить на разведку. Если будет что интересного поснимать, то тогда вернемся за ней или уж… за дорогой твоему сердцу аппаратурой, – сказала Аня и, немного подумав, прибавила:
– Знаешь, а достань-ка фонарик, он у меня в боковом кармане лежит, мало ли, вдруг пригодится.
Оператор раскрыл ее рюкзачок и аккуратно стал перебирать попадающиеся вещи: косметичка, блокнот, небольшая аптечка, кошелек, паспорт с ж/д билетами, пресс-карта, отдельно упаковки «Адреналина» и «Афобазола», диктофон, флешка, связка ключей, пара-тройка разноцветных ручек, камера в чехле…
– Что-то я фонарик здесь не вижу, Ань, – невинно проговорил Коля.
– Балда ты, Коля, я же сказала – в боковом кармане, – усмехнулась Аня и, перегнувшись назад, быстро извлекла из рюкзачка складной металлический фонарик. – Эх, хочешь, чтобы было сделано хорошо, делай все сама.
После небольших сборов, корреспондентка и оператор выпрыгнули из «Газели». Аня покровительственно положила руку на плечо Коли и, на редкость приветливо посмотрев на водителя, распорядилась:
– Борис Евгенич, пока я с моим оруженосцем Николаччо буду на разведке, ты бы спрятал нашего железного росинанта. Хотя бы поставь его между вон той кучей со строительным мусором и забором.
– Ага, – понимающе кивнул головой Евгенич и на прощание помахал им рукой, наблюдая за тем, как Аня вместе со счастливым от своей новой «должности» Колей исчезает за одним из сумрачных краснокирпичных зданий.
* * *
Несколько крупных дождевых капель скатилось по изогнутому козырьку, напоминающему по форме пасть мифического огненно-алого дракона, над широкой черной железной дверью и упало Ане на руку. Она сморщила носик и взглянула на Колю, который увлеченно рассматривал творения неизвестных художников, превративших чернеющие решетчатые дыры двух окон чуть выше козырька в драконьи глаза и изобретательно нарисовавших баллончиками с краской его воинственную морду размером в два этажа.
– Оригинально, – оценил оператор.
– Для клуба «Деймос» в Усть-Гилинске, наверно, да, – небрежно сказала Аня, подошла ближе и решительно дернула за ручку двери, но та не открылась, а только откликнулась металлическим эхом в пространстве, скрытом за ней.
– У меня такое чувство, что здесь никого нет, – предположил Коля.
– Может, оно и к лучшему, есть пока возможность осмотреться, – заметила корреспондентка и неторопливо направилась вдоль трехэтажного здания, изучая его на предмет возможных ходов внутрь. Но как назло все окна на первом этаже были капитально заделаны кирпичами, а на втором и третьем – в них «красовались» черные железные листы. Повернув за угол, Аня увидела перекореженную лестницу, частично отставшую от стены, которая вела на второй этаж к маленькой дверце с навесным замком.
– Еще один оригинальный вход в «Деймос», – пошутил Коля, приблизившись к лестнице вслед за ней.
– Что ж, им и воспользуемся, – предвкушая авантюру, проговорила Аня. Немедля она тут же отыскала увесистый булыжник и подняла его с земли. Потом подошла к лестнице и проверила ее свободной рукой на прочность:
– Меня выдержит.
– Но, Ань… – безрезультатно попытался остановить ее Коля.
– Держи камень, когда я залезу наверх – передашь, – долго не думая, Аня всучила оператору булыжник, а сама стала аккуратно вскарабкиваться по мокрой шатающейся лестнице наверх. Добравшись до изрядно сырой и ржавой площадочки перед дверцей, корреспондентка, стоя на корточках, наклонилась к оператору, который, вытянувшись в полный рост, отдал ей булыжник. Ловко балансируя на ненадежной опоре, Аня одной рукой схватилась за выступ у дверцы, а другой со всей силы врезала булыжником по навесному замку. Безрезультатно. Еще удар. Замок не поддался. Корреспондентка чуть помедлила, вдохнула и на выдохе напрочь вышибла из дверцы последнюю преграду для входа в «Деймос».
* * *
