Жидкий подтаявший снег, редкие озябшие на ветру прохожие, забрызганные грязью припаркованные машины – ощущение необыкновенного одиночества, потерянности, а точнее, брошенности. Трудно было сказать, расстались ли они окончательно, пройдёт ли этот всплеск незаслуженной агрессии со временем или, что к несчастью более вероятно, с новой дозой, но сейчас он точно был совершенно один. Повторяя многократно пройденный бесчисленным множеством мужчин путь, спрашивал себя, как так могло случиться, отчего столь быстро, прямо-таки стремительно овладела им новая грубая страсть? Как будто мало было одной идеи, смеха ради подкинули ему из небесной канцелярии новую задачу, чтобы, потешаясь, наблюдать, как станет несчастный барахтаться, подобно выброшенной на землю рыбе. Унывать, впрочем, было не время, зато по опыту прошлых, безусловно, не таких сильных, но большей частью столь же неудачных увлечений Михаил знал, какое скрытое удовольствие можно при верном подходе и соответствующем напитке отыскать в размазывании этой невыносимой тоски. Что ж, раз происходящее походило на болезнь, он станет её лечить, болью невыносимого похмелья подменяя ужас разлуки с ней. Пытка любви в том, что она выбирает объектом твоих желаний кого угодно, завёрнутого в упаковку приятной внешности. Кто знает, чем руководствуется женщина, но страсть самого зрелого мужчины по-детски падка на красивую игрушку и не более: все остальные открытия будут содержать лишь пустоту, в которую, тем не менее, веришь как в священную тору.
Домой, где унылые стены напоминали бы об оставленном только что манящем четырёхугольнике её комнаты, идти не хотелось, и он отправился в знакомый круглосуточный сетевой ресторан, чтобы, сидя за баром, коротать часы хоть бы и до самого рассвета, лишь бы ощущать рядом какую-то суету, отдалённо напоминающую жизнь. То, что на Тверской отдаёт столичным заведением, в спальном, далеко не западном районе Москвы превращается в обыкновенный кабак, где время от времени, развлекаясь мордобоем, шумно прогуливают тяжким трудом заработанные деньги обитатели соседних многоэтажек, чтобы в угаре редкого праздника, даже и выбросив на ветер половину месячной зарплаты, но всё же почувствовать себя хозяином положения и жизни в целом, затем сесть в глубоко подержанный Х5, знакомыми дворами на пьяном автопилоте добраться до дома и в полночь, как и положено, вернуться из сказки в суровую реальность квартиры родителей, где занимаешь с женой и ребёнком отдельную комнату, хотя тебе уже давно перевалило за тридцать лет.
Сегодня, как назло, вместо привычных работяг гулял, несмотря на будний день, так называемый предприниматель средней руки, как правило, владеющий парой автомоек, палаткой «Куры гриль» и павильоном три на четыре, забитым под завязку дешёвой китайской дрянью. С ним была компания из трёх мужчин и водитель, который вследствие отсутствия на месте подходящих для знакомства девушек, то и дело отлучался, чтобы привезти очередную пассию. Накачавшийся босс, по-видимому, жаждал явить дамам вершины собственной мужественности, а потому без всякого повода, но зато регулярно отвешивал водиле смесь пощечины и оплеухи, в ответ на что дисциплинированный подчинённый лишь ещё более углублялся в заказанный ему от щедрот салат. Коллектив, однако, был на его стороне и, предвидя очередную попытку самоутверждения, бросался успокаивать разбушевавшегося пьяного мачо, который, вняв наконец уговорам наиболее симпатичной блондинки, лишь потрепал мальчика для битья по щеке. Смотреть на это было противно, к тому же шансы принять участие в пьяной бессмысленной потасовке возрастали с каждой минутой, но подходящих мест поблизости не было, да и не хотелось лишний раз праздновать труса, хотя, казалось бы, что предосудительного в желании избежать неравной драки.
Михаил, впрочем, считал, что грань между разумной осторожностью и трусостью слишком тонка, чтобы рисковать её нарушить, если ситуация весьма неоднозначна. От такого вот невинного отступления, – рассуждал он, – недалеко и до того, что станешь убегать, заслышав любой пьяный рев, и превратишься в совершенное ничтожество. Как бы в подтверждение этой истины два передних зуба у него были немного треснуты в результате столкновения с похожей компанией. Однако чувство опасности, как минимум, отвлекало его от мыслей об Ирине, а это одно уже стоило риска получить в сухом остатке слегка испорченную физиономию. Присутствие одинокого посетителя ожидаемо не осталось незамеченным, и спустя не более получаса окончательно опьяневший герой вечера встал, облокотившись на голову послушного водителя, из-за стола и неуверенной походкой, держась рукой за барную стойку, направился к Михаилу.
– Как звать? – вместо приветствия обратился он. Неглупый ход, позволявший безболезненно выяснить степень готовности жертвы дать отпор, поскольку, не являясь за барной стойкой прямым оскорблением, такое обращение позволяет в зависимости от ситуации как развить конфликт, так и, перекинувшись парой дежурных фраз, ретироваться.
– Михаил, – последовал лаконичный ответ.
