«О, весна без конца и без краю — без конца и без краю мечта! Узнаю тебя, жизнь, принимаю и приветствую звоном щита!»
Потрясенный папа даже перестал бриться, наклонился и молча обнял поэтессу. Вдохновленная успехом, Сашенька отправилась завтракать. В то утро даже морковный сок, торопливо проглоченный с закрытыми глазами, показался не таким отвратительным, потому что она вся была там, за письменным столом, где чистые листы бумаги нетерпеливо ждали новых шедевров, а перьевая ручка — орудие настоящего поэта, сочилась чернилами, чтобы перенести эти самые шедевры на бумагу. Музыка новых стихов уже звучала у нее в ушах…
На столе, прямо в центре Сашенька обнаружила открытую книгу стихов . «О, весна без конца и без краю — без конца и без краю мечта! Узнаю тебя, жизнь…» — прочитала она. Сказочную мысль о том, что ее стихи так быстро смогли напечатать, она отмела, детским умом осознав, что чудеса бывают только на Новый Год, до которого еще целая жизнь. Если считать с июня…
…А краски папа подарил настоящие. Масляные. Сочные. Не какую-то жалкую акварель, расплывающуюся по бумаге туманно-дымчатыми бледными разводами. Подарил и увел маму в гости. Ясно, чтобы не мешать.
Сашенька, естественно, решила сделать родителям подарок. Краски и кисти у нее уже были. Оставался вопрос, что же нарисовать? Жанр портрета ее не очень привлекал. Трудно добиться сходства. В памяти ребенка всплыли уже известные ей имена Леонардо да Винчи, Микеланджело и даже название Сикстинская капелла — произведение, соответствующее масштабу ее собственного замысла. Оставалось найти подходящую поверхность. Девочка задумчиво постояла около стены родительской спальни, но, поразмыслив, поняла, что красок может не хватить. Подходящая по размеру поверхность обнаружилась за шкафом. Кусок оргалита, шершавый с одной стороны, но совершенно гладкий с другой, много лет назад убранный туда мамой на всякий случай, дождался своего звездного часа. Правда, попытка немного выровнять края основания будущего шедевра при помощи папиного лобзика не увенчалась успехом. Лобзик оказался непрочным, за что и был заброшен за шкаф. Вздохнув, девочка расположилось за столом на кухне, предусмотрительно постелив на него новую белую кружевную клеенку. Разделочная доска превратилась в мольберт, на котором ребенок развел краски подсолнечным маслом. Однако выяснилось, что дезодорированное и рафинированное масло жидковато и пахнет слишком уж гастрономически, поэтому был найден заменитель в виде масла кокосового, аромат которого напоминал любимое печенье с кокосовой стружкой. Сашенька сделала первый мазок…
…Картина удалась! Деревенский домик, по крышу занесенный снегом, отливающим розовыми, голубыми и желтыми оттенками в свете огромной луны, похожей на недожаренную пиццу, — к концу работы ребенок проголодался, — в окружении задумчивых и настолько разлапистых елей, что пришлось даже дорисовывать концы ветвей на клеенке, был прекрасен! Чудесный новогодний пейзаж и достойный фон для появления Деда Мороза с подарками и Снегурочкой, которая то ли его жена, то ли дочка, то ли внучка, то ли соседка — девочка тогда в такие подробности не вникала, с восторгом встречая разновозрастных и разногабаритных особ, сопровождавших праздничного старца каждый год.
Поздно вечером, услышав звук открывающейся двери, она спряталась под стол. Сюрприз — так сюрприз!
Но родители ее даже не стали искать. Сразу приступили к обсуждению. Выслушав горячие аргументы за и против своего творчества, Сашенька решила не выходить замуж. Никогда!
А потом наступил переходный возраст, о чем свидетельствовали скорбные и сочувственные взгляды окружающих, то и дело повторявших таинственную фразу об этом самом возрасте. Переходить было интересно. Внешние изменения в форме тела и внутренние в организме заставляли наблюдать за собой и размышлять. Тогда-то ее впервые и посетила мысль о том, что врач — интересная профессия, а анатомия — занимательный предмет.
