«Коли все время говорить, что мне тепло, если даже не станет тепло на самом деле, то уж во всяком случае, есть шанс окончательно не окоченеть от холода», — решил он.
— Мне тепло! Мне очень тепло! — сообщил он холодному небу. — Мне тепло, очень тепло, — повторял и повторял он, чувствуя, что и на самом деле озноб куда-то уходит, будто испугавшись его убежденности. А потом снова принялся рассматривать звезды, подрагивающие в вышине.
«Как же так? — думал он, зачарованный их переливчатым светом. — Как же так? Иных звезд уже и нет вовсе, а свет их только доходит до земли? И я сейчас, лежа на этом песке, нахожусь между двумя мирами — тем, что будет, и тем, которого уже нет». В голове его вдруг сами собой стали рождаться слова, потом фразы, постепенно складываясь в связный текст, похожий на молитву:
— Пресвятая, Божественная София, — начал шептать он, — существенный образ красоты и сладость сверхсущего Бога, светлое тело вечности, душа миров и единая царица всех душ, глубиною неизреченною и благодатию первого Сына Твоего и возлюбленного Иисуса Христа молю тебя — снизойди в темницу душевную, наполни мрак наш своим сиянием, огнем любви расплавь оковы духа нашего, даруй нам свет и волю, образом видимым и существенным явись нам, сама воплотись в нас и в мире, восстановляя полноту веков, да откроется глубина пределом и да будет Бог все во всем».
Ему показалось, будто кто-то, наклонившись над ним, прикрыл ему глаза ладонями. «Усни…усни…». Сквозь тревожную полудремоту ощутил нежное благоухание, похожее на запах роз и, раскрыв глаза, увидел, как небо озарилось пурпурным светом, в сиянии которого перед ним предстала его Богиня — Душа мира и Вечная Женственность, побеждающая время и смерть… Ее глаза сияли лазоревым светом… Она протягивала руки и звала его к себе вверх…
«Пришла», — счастливо улыбнулся Соловьев…
…Звезды — хранители душ ушедших в вечность Богов — смотрели сверху на фигурку маленького человека, который спал на песке с безмятежной улыбкой на лице, не зная, как и все смертные, что уготовило ему будущее…
* * *…Солнечное утро радовало молчанием местного телефона. Казалось, и сам телефон спал, наслаждаясь покоем.
— Аллах велик! — запел муэдзин совсем близко. — Просыпайтесь, правоверные! Молитва прекраснее сна! — именно так поняла сегодня Александра протяжные призывы.
«И жизнь — прекраснее сна, — подумала она. — И не тем, какая она будет. А тем, что она просто есть», — блаженно улыбнувшись, перевернулась на другой бок и снова закрыла глаза…
Окончательно проснулась через пару часов, когда солнце заглянуло в окно.
«Хорошо! — Александра потянулась в постели. — В Москве уже осенняя слякоть и дожди. А я сейчас — в бассейн, потом чашку кофе и — к египтологам», — откинула одеяло, не спеша поднялась, надела купальник и бросила полотенце в сумку.
