— Меня, кстати, родители Аполлоном и хотели назвать. Бабка покойная воспротивилась, — горестно вздохнул он, видимо вспомнив усопшую родственницу. — Хотя может и зря. Может, я бы тогда и не был таким. Имя, оно ведь обязывает.
Александра слушала с интересом, отчего электрик приободрился.
— Меня, кстати, в институте звали «Биг-Мак», — поведал Мишаня. — А я не обижался. Потому что мы толстяки — по природе добрые, — снова расплылся он в улыбке. — А электриком я стал по личным причинам. Из-за своей глупой наивности. Но… — он вздохнул, — не жалею…
— Ага. «Не зову, не плачу!» — видимо, решив взять инициативу в свои руки, передразнил его Димон. — Вы, хозяйка, по-любому, с ним лучше не разговаривайте. Его, блин, не остановишь, если он говорить начнет. С ним только я могу общаться, потому что у меня терпение адское.
— А вас всего двое? — прервала его Александра. — Сколько же вы ремонт-то делать будете? Я сейчас пока на даче живу…
— Не боись, хозяйка! По-любому, управимся! — обнадежил Дима. — Нас Петрович для того и поставил сюда, чтобы работы ускорить, — приосанился он. — Мы у него как бы ударниками считаемся!
Александра с сомнением покачала головой. Во-первых, трудно было представить, что при таких темпах работнички управятся даже к концу следующего года. Во-вторых, ей не нравилось слово «как бы», пришедшее вместе с незаменимым «блин» в разговорную речь на смену протяжно-соединительным «ну-у» и «во-от». «Как бы говорить», «как бы работать», «как бы мастер», «как бы писатель», «как бы политик», «как бы честный», «как бы умный» и еще много других «как бы» звучали повсюду, превращая жизнь вокруг в притворство и лукавую игру.
— А может вы пива хотите? — спросил, окончательно пришедший в себя после жесткой побудки Михаил, видимо вспомнив, что дам следует угощать.
— Пива? Какого пива? — ошарашенно переспросила Александра.
— Настоящего. Продвинутого. С мужским характером. У которого пробка прыгает, — без запинки выдал Мишаня набор рекламных слоганов.
Александра скрестила руки на груди.
— У нас, кстати, с Димоном по пиву план есть, — решил толстяк поделиться сокровенным. — Слышали, поди, по ящику: «Принеси пятнадцать пробок от… — вдохновенно начал было он.
— …и получишь шестнадцатую совершенно бесплатно! — с усмешкой закончила фразу Александра.
На простодушном лице толстяка отразилось мучительное желание решить сложную арифметическую задачу.
— Задолбала, конечно, реклама, — согласился Мишаня после некоторого раздумья. — Насилие над мозгами. Но вот что интересно…
— Вот здесь будет встроенный в стену фонтан, — прервала она электрика, показывая на толстенную капитальную стену в гостиной. Проводку сделайте. И подводку для воды.
Заметив недоумение в глазах Мишани, неосмотрительно пояснила:
— Фонтан в виде птицы-Феникс под водяным колпаком.
Толстяк задумался, разглядывая стену.
— Ну, я пойду, пожалуй, — засобиралась Александра. — Вопросы ко мне есть?
Из-за спины Мишани вынырнул оживившийся напарник, видимо, истомившийся от вынужденного молчания.
— Птица — это, по-любому, клево! Птица — это круто! — восторженно тараща глаза, протараторил он. — Мы, кстати, недавно в одном доме богатом, на Рублевке, когда работали, такую штуковину прикольную видали! Отпад! Да, Мишань? — обратился он к почему-то смутившемуся толстяку. — Скульптуру. Тоже с крыльями. Ну, этот, как его, — замялся, подбирая слово, — с крылышками…
Александра в недоумении подняла брови.
— Ну, этот… — Димон многозначительно опустил глаза к своему паху.
— Фаллос, что ли? — помогла Александра, которая, как врач, относилась к подобным словам вполне спокойно.
— Ага! — Димино лицо засияло глуповатой улыбкой. — Так вот, мне скульптор, продвинутый мужик, между прочим, историю про эту штуковину рассказал. Кстати, это он меня в вашу квартиру Петровичу рекомендовал, потому что мы вместе с ним в девяносто первом году Белый дом во время путча обороняли. Да-а, по-любому, было время. Меня даже наградить хотели, да только…
— Так что скульптор вам поведал? — вернула его Александра к теме разговора.
— А-а, скульптор, так он чего… Говорит у греков, как бы бог был — Уран. А у него жена — Гея, — Димон вдруг прервал повествование и пробормотал озадаченно:
— Кстати, я только сейчас подумал — странное для женщины имя… Гея… По– любому… Как бы, для мужика — куда ни шло, все понятно… — он впал в задумчивость.
— Эй, товарищ строитель! — Александра помахала рукой перед его лицом. — Не засыпайте. Я еще не ушла.
Дима встрепенулся.
— Так вот. И все она, эта Гея, ему детей рожала — уродов, вроде как мутантов. А он их от злости, как бы, пожирал. Но одного ребенка, Сатурна, Гея эта все же успела покормить. И, значит, как бы прониклась к нему…
— Слышь, ты, мутант, ты, блин, штробить канавки под провода собираешься? — попытался остановить словоохотливого напарника Мишаня.
— Отвали! — отмахнулся тот. — Короче говоря, этого самого Сатурна Гея, — он почесал затылок, — как бы обратно родила. Понятно, да? — с сомнением взглянул на Александру.
Та кивнула, уже сожалея, что задержалась.
