– Вчера, должно быть, что-то произошло? – продолжил расспросы дворецкий. – Ее благородие так рано легла спать и даже не пожелала похвалиться тем, что ей удалось покинуть дом без моего ведома.
Лайза заподозрила укор в свой адрес в словах дворецкого. Но виду не подала, продолжая как ни в чем не бывало взбивать белковый крем. Джон ничего не сказал. Достав из корзины свежий хлеб, дворецкий и намазал изрядный ломоть сливочным маслом, дав горничной напрасную надежду на то, что больше вопросов не последует.
– Кстати, куда вы вчера ездили? – словно между делом поинтересовался Джон.
Горничная, разумеется, не могла рассказать Джону правду, поэтому заранее придумала легенду и теперь весьма умело соврала в ответ:
– Ее благородие пожелала прогуляться по вечернему парку в центре столицы.
– Прогулки полезны для здоровья, – согласился Джон.
Лайза приступила к сервировке подноса для госпожи. Пирожные уже были собраны и выложены на красивое блюдо, когда над плечом девушки вдруг появилась голова дворецкого.
– Ты ведь понимаешь, что я проверю твои слова? – спросил он.
Горничная вздрогнула, вскрикнула и в довершение звонко рассмеялась, как и подобает делать честным людям в подобных ситуациях.
– Проверяйте, господин Джон. Мне скрывать нечего, – улыбнулась Лайза, размещая на подносе пузатый фарфоровый чайник с кипятком. Действие вышло непринужденным, так что даже сама Лайза не смогла бы заподозрить у себя в этот миг неприятного волнения: она совсем позабыла о кучере, который мог сболтнуть лишнего.
Взглянув на часы, девушка немного успокоилась. На следующий день после поздних поездок кучер не просыпался раньше полудня. А будить его Джон вряд ли бы стал. Так что у Лайзы еще был запас времени, чтобы отнести чай Анне-Марии и подкупить случайного свидетеля их ночных приключений.
Когда Лайза пришла в комнату госпожи, Анна-Мария уже сидела на кровати. Девушка была непривычно тиха. Никаких пожеланий на счет первого завтрака юная баронесса не высказала, так что Лайза приготовила все на свой вкус: чашку кофе и одно пирожное. Анна-Мария сделала пару глотков, откусила маленький кусочек.
– Спасибо, – произнесла девушка, после чего дала понять, что еду можно убрать. – Принеси шкатулку, – велела она.
Шкатулка так же была встречена равнодушно, что, впрочем, как нельзя лучше подходило воровке. Открывая ее, Лайза могла, не вызывая подозрений, изъять изнутри бархатный мешочек с кольцом виконта де Гра, а закрывая – беспрепятственно присоединить к ожерелью Анны-Марии и кольцу виконта честь графа де Монти.
Анна-Мария на свою честь взглянула с осторожностью, словно опасаясь, что колье потускнело со вчерашнего дня, а то и вовсе исчезло. Лайза не заметила ни восторга, ни даже радости в глазах юной госпожи, и это немного напугало горничную. Лайза понимала, что происшествие, имевшее место накануне в библиотеке графа де Монти, изменило Анну-Марию. Словно вынудив баронессу стать сильной, оно открыло те грани ее натуры, о которых сама девушка не имела прежде представления, и скрыть которые теперь уже не представлялось возможным.
Во время завтрака горничная внимательно наблюдала за Анной-Марией. Баронесса не обращала внимания ни на пристальный взгляд Лайзы, ни на осторожные вопросы дворецкого, который пытался выяснить хоть что-нибудь о минувшем вечере. Она не молчала, как можно было ожидать, но отвечала сдержанно и рассудительно, как стал бы отвечать на ее месте любой взрослый человек. Она не показывала чувств, по-прежнему пребывая в загадочном для Джона оцепенении.
Впрочем, спокойствие госпожи не могло не вызвать уважения дворецкого, привыкшего именно к такому поведению своего хозяина и лишь такое поведение считавшего подобающим дворянину. «Неужели, – думал дворецкий, – возможно, чтобы ее благородие повзрослела так скоро?» К счастью для Лайзы и юной баронессы, дворецкий так и не смог придумать, что могло спровоцировать подобную перемену и что девушкам удалось бы столь успешно оставить в тайне.
После завтрака Анна-Мария изъявила желание спуститься в библиотеку и приказала Лайзе следовать за ней.
– Джон, я никого не принимаю, – по пути сообщила юная баронесса встретившемуся дворецкому.
Лайза пожала плечами, давая своему вынужденному союзнику понять, что она все еще на его стороне и решительно не понимает, что происходит с юной баронессой. Дворецкий кивнул, таким нехитрым образом отвечая сразу обеим девушкам.
Войдя в библиотеку, Анна-Мария велела Лайзе пододвинуть кресло поближе к окну, взяла с полки первую попавшуюся книгу, раскрыла ее и углубилась в чтение. Два или три раза она отвлекалась от повествования, отдаваясь своим мыслям, после чего шумно вздыхала, опускала глаза и добросовестно возвращалась к началу оставленного без внимания абзаца.
Впрочем, надолго усилий Анны-Марии не хватило. По прошествии минут пятнадцати, девушка оставила всякие попытки продолжить чтение и закрыла книгу. Положив томик на колени, накрыла его ладошками. Отрешенный взгляд был устремлен на потрепанную обложку и обрывок слова – «…что…», – не закрытый руками.
