Поскольку риск быть обнаруженной при подслушивании и интерес к предстоящему разговору были несоизмеримы, Лайза приняла решение вернуться к себе в комнату. Она разделась и легла, но уснуть никак не могла. Почему, думала девушка, барон прячется от собственной жены в собственном доме? Что это за дела, промедление в которых недопустимо настолько, что он не желает уделить супруге пару часов? А может, это вовсе не барон Грей? Лайза припомнила все, что доводилось ей слышать об этом человеке, и пришла к выводу, что на кухне с Джоном все же беседует именно хозяин.
– Но почему же он так странно ведет себя? Словно заговорщик…
Лайза села на кровати так резко, что даже голова немного закружилась.
– А вдруг он действительно заговорщик? – она нащупала под подушкой ожерелье графа де Монти, которое не рискнула прятать сегодня в шкатулку баронессы. – Что если Маска однажды прикажет мне украсть честь барона? Ведь он же свою честь дороже жизни ценит! Он и в полицию обращаться не станет. Сам найдет вора и…
Девушка почувствовала, как отлила кровь от лица. И в тот же миг, словно устанавливая неприятную традицию в часы после ее подлинной работы, высшие силы вновь отвернулись от воровки. Лайза услышала тихий стук, как если бы кто-то бросил мелкий камешек в стекло окна ее комнаты. Горничная прислушалась, в надежде, что стук не повторится. Но он повторился, и на этот раз прозвучал значительно громче.
Лайза разжала руки и спрыгнула на землю, посчитав лучшим сэкономить несколько секунд своего и Маски времени. Тем более что господин в черном уже явно заждался ее. Прислонившись к стене дома между окнами столовой и малой гостиной, он нетерпеливо озирался по сторонам.
– Добрый вечер, – поздоровалась Лайза.
Из-под полей шляпы на нее устремился пристальный взгляд. Воровка прекрасно поняла, чего в действительности ждет Маска и что от нее требуется.
– Что ж, поздравляю, Лайза. Ты превосходно справляешься с работой, – произнес господин.
Девушка пожала плечами:
– Как вам будет угодно.
В ее голосе и в том, каким движением был сопровожден ответ, Маска заподозрил недовольство.
– Тебя что-то не устраивает? – поинтересовался он.
Лайза вздохнула. Конечно, она не случайно подтолкнула своего нанимателя к тому, чтобы был задан этот вопрос. Но теперь, услышав его, воровка засомневалась в правильности своих действий.
– Говори, Лайза, – поторопил ее Маска. – Разве не для того спрашивают, чтобы услышать ответ?
– Да, господин, – воровка вновь вздохнула. Огляделась по сторонам. Ночь была тихая, лунная, по-своему очаровательная. Деревья в парке барона Грея чуть колыхались от порывов ветра, тонкий аромат прелой травы доносился до говоривших. Лайза подняла голову и взглянула на окно в спальне баронессы. Окно было темно – Анна-Мария быстро забылась крепким сном. – Мне не нравиться, господин Маска, что вы не даете мне делать дела так, как я умею и привыкла. Вы руководите моими действиями в большей степени, чем это требуется.
– Разве? Ведь я только сообщаю тебе имя…
– Вы сообщаете имя человека, кого ограбить мне не составит труда. Потому что в силу складывающихся обстоятельств (которые вы ловко подмечаете), дворянин этот сам позволит мне войти в его дом и сам покажет, где хранит свою честь. Ведь вы же не станете отрицать, что заметили влюбленность графа де Монти в Анну-Марию?
Маска отрицательно покачал головой. Спорить с этим не имело смысла.
– Однако с виконтом ты справилась сама, – заметил он.
Лайза усмехнулась. На первый взгляд, воровка действительно все сделала сама. И все же…
– Вы предполагали, как поведет себя баронесса Грей, едва заметит мое внимание к виконту де Гра. Вы понимали, что мое внимание к нему будет заметно в силу моего волнения. Ведь прежде мне не доводилось красть честь дворян, и я переживала слишком сильно, делая это в первый раз. Не сомневаюсь, что именно так вы и думали, когда сообщали мне первое имя.
– И что же ты хочешь? – не сочтя нужным ответить Лайзе, спросил Маска.
– Я хочу, чтобы вы позволили мне самой выбирать, когда и каким образом выполнять работу. Я хочу, чтобы вы сообщили мне все имена, чтобы я сама наблюдала за их обладателями и строила планы, исходя из собственных предпочтений.
Человек в черном опустил голову, и Лайза не взялась бы предположить, что поспешил он скрыть от нее: улыбку, усмешку или досаду. Как бы там ни было, когда Маска вновь посмотрел на девушку, его лицо было спокойно, тонкие, чуть сжатые губы правильно изгибались. Он сделал шаг от стены, так чтобы очутиться возле Лайзы. Глаза его оказались как раз на уровне глаз девушки.
– Этого, как ты догадываешься, не будет. Ты не узнаешь имен до тех пор, пока не придет время. И если ты полагаешь, что причина выбора того или иного имени единственна и заключается в моей наблюдательности, ты ошибаешься. Каждый заговорщик занимает определенное место, и сместить его с этого места важно не абы когда: уйди заговорщик чуть позже или раньше, и его ухода никто из сообщников не заметит.
