Откинувшись на спинку кресла, полковник Блодхон продолжил излагать Лайзе ход своих мыслей, основываясь на обстоятельствах преступлений, свидетельствах жертв и рассказах очевидцев. Он был спокоен, говорил уверенно, не переставая наблюдать за реакцией Лайзы на его слова.
Горничная речи полицейского не прерывала. Опустив голову, она сидела мрачная, растерянная, испуганная. Еще полчаса назад уверенная в том, что только заявление графа де Монти может навести полицию на ее след, теперь она понимала, что и без этого совершила достаточно ошибок, умело подмеченных опытным следователем.
Прежде всего она ошиблась, посчитав, что виконт де Гра не придаст значения столкновению с ней в полумраке коридора. Также ошиблась она в том, что полиция не подумает о наводчике в случае герцогини Жаклин. Ну, и, разумеется, ошиблась она в том, что Свен Монде будет молчать.
«О! Вот уж кто всегда умел выставить себя невинной овечкой. Хотела бы я знать, что наплел он обо мне Полковнику?» – подумала Лайза, когда в своем рассказе Полковник дошел до обмана княгини Лагарде.
И все же самым страшным было для Лайзы отнюдь не подозрение полицейского. Все, что слышала о нем Лайза, говорило в пользу того, что он не посмеет ее арестовать без надежных доказательств. Джону же…
Девушка украдкой покосилась на дверь.
Дворецкий, несомненно, слышал весь разговор Полковника с горничной. И уж конечно, подозрения полицейского Джон возвел в ранг непоколебимой истины. А значит, теперь он сделает все возможное, чтобы подозрения Полковника касались только Лайзы, и имя Анны-Марии даже не упоминалось в контексте их.
Лайза вздохнула. Было очевидно, что работа ее на господина Маску на этом была завершена. Также не вызывало сомнений, что ни господину в черном, ни ей самой не нужно, чтобы воровка была арестована.
«Не остается ничего иного, как только бежать…»
Улучив момент, когда Полковник отвел, наконец, свой пристальный взгляд в сторону, Лайза взглянула на госпожу. Юная баронесса непременно расстроится, но через пару дней после исчезновения горничной уже и думать забудет о ней.
Воровка виновато опустила голову. Слова Полковника теперь для нее не имели вовсе никакого значения. Защищаться, пытаться переубедить его, было бессмысленной тратой времени. Что теперь действительно стоило сделать, так это постараться выпроводить полицейского как можно скорее. Подняться в комнату госпожи, взять драгоценности из шкатулки и…
– Можете ли вы мне что-нибудь возразить на это, Лайза? – поинтересовался тем временем полицейский.
– Увы, господин. Вы изложили все так ясно, умозаключения ваши были так логичны, что я ничего не могу сказать против.
– Значит ли это, что вы действительно совершили указанные преступления?
«Неужели он полагает, что я сознаюсь?» – удивилась Лайза, однако ответить ничего не успела.
Баронесса Грей решительно поднялась с места и громко стукнула кулачком по столешнице, привлекая к себе внимание. Свет, лишившийся из окна, не позволял видеть лица девушки, но Полковник однозначно решил, что черты Анны-Марии искажены чувством весьма неблагородным.
– Довольно, господин Полковник, – проговорила баронесса Грей. – Довольно отнимать время у меня и у моей горничной пустыми речами и безосновательными обвинениями.
Полицейский опешил. Он никак не ожидал, что занятая письмом Анна-Мария, все же слушает разговор. И уж совсем не мог он предположить, что гнев юной баронессы будет направлен на него, а не на служанку, как обычно бывало в таких случаях. Ведь все господа рано или поздно убеждались в нечестности своих слуг, даже самых искренних и преданных.
В отличие от Полковника, горничная ничуть не удивилась тем словам, в которых Анна-Мария выразила свой гнев, и тому адресату, на кого этот гнев был направлен. Лайза прежде имела возможность лицезреть, как искренне верит людям юная баронесса и как может выпустить коготки в случае опасности. И потому только суть гнева баронессы озадачила горничную. Да, подозрения Полковника не были подкреплены уликами, но последовательность мыслей полицейского, основанная на крайне логичных выводах, должна была произвести должное впечатление даже на Анну-Марию!
– Но позвольте, ваше…
– Не позволю! – холодно отчеканила девушка. – Как смеете вы подозревать мою горничную в недостойных делах? Как смеете вы, не имея должных доказательств, предъявлять ей это гнусное обвинение?
– Но, баронесса…
– Довольно, Полковник. Ни слова больше! Вы сказали достаточно. Теперь извольте выслушать.
Анна-Мария поправила прядь волос, пересекла гостиную и остановилась, продолжая испепелять полицейского презрительным взглядом. Несколько секунд она собиралась с силами.
– Вы немедленно докажете мне причастность Лайзы к этим преступлениям, – все тем же ровным холодным голосом произнесла юная баронесса, – или немедленно покинете этот дом.
