Молчаливая пауза вставала между недавними знакомыми колючей стеной. Ниночка даже попыталась высвободить свою ладошку, но воспитательница чуть прижала ее, давая понять, кто тут главный. Уже у входа на станцию метро «Павелецкая» Варя быстро подхватила худенькое тельце своей воспитанницы на руки.
– Давай свою повязку, а то потеряешь, – она быстро спрятала две марлевые маски в сумку на плече и шепнула:
– Тени будут приставать к тебе не только в метро, – девочка вздрогнула. – Они и на этих плакатах, и на тех афишах, и еще бог знает где. Главное, не заговаривай с теми, кто тебе кажется чужим. Без твоего разрешения никто не посмеет.
Варя не договорила. Возможно, кто-то из стоящих рядом просто помешал ей продолжить свою мысль, а возможно, она просто не захотела ее развивать. Эскалатор подхватил вошедших с жаркой улицы пассажиров, устремляясь вниз. Теперь уже шум электропоездов и многоголосое эхо рекламных объявлений не давали спокойно говорить. Многие, стоящие рядом, равнодушно смотрели только перед собой или через наушники слушали музыку, кто-то щелкал кнопки сотовых телефонов, набирая текст SMS-сообщений, а некоторые читали электронные книги, перелистывая изображение страниц на электронных планшетах. Метро удивительно разобщало людей, хотя не только сталкивало их друг с другом, но и сдавливало нещадно в переполненных вагонах. Внутри каждого рождался протест такому беспардонному вмешательству во внутренний мир, и пассажиры демонстративно не замечали друг друга.
Нина ухватилась обеими руками за шею новой воспитательницы, всем своим видом изображая испуг. И это сыграло на публику.
– Эй, оболтусы, – грянул рядом чей-то твердый голос, – уступите место молодой мамаше. Чего расселись-то!
Варе ничего не оставалось, как занять освободившийся уголок и благодарно кивнуть сердобольной женщине воинственного вида.
– Повыскакивают замуж, а потом маются, – не унималась та. – Куда родители смотрят!
Услышав это, Ниночка так трогательно убрала челку со лба своей «мамаши», что вокруг них воцарилась тишина, словно каждый почувствовал долю своей вины в их судьбе.
– А ты могла бы стать моей мамой? – неожиданно горячо зашептала девчушка.
– Тогда бы мне дозволялось тебя шлепать по любому поводу, – отшутилась Варя.
– А детей бить не педагогично.
– Не бить, а наставлять на путь истинный.
– Вот сейчас закричу, что ты меня украла, – совершенно спокойным тоном заявила Нина.
– Тогда меня посадят в кутузку, а тебя – в детдом.
– И что?
– Там с тобой никто не будет нянчиться. Всыплют по первое число.
Девочка не ответила, лишь сильно обнимая обеими ручонками наставницу за шею. Девушка почувствовала, как Ниночка напряглась всем худеньким тельцем. Это был явный испуг. Варя быстро поняла, в чем дело, и, ласково погладив словно окаменевшую спину малышки, тихо спросила:
– Страшно?
Воспитанница едва кивнула в ответ, застывшим взглядом уставившись то ли в отражение вагонного окна, то ли в то, что видела за ним. При этом острые коленки девчушки больно упирались в отнюдь не богатырские бедра молодой «мамаши», но та, не подав виду, шепнула:
– Повтори трижды «Чур, меня» и не заговаривай с тенью. Она уйдет.
Электропоезд, набрав ход, загрохотал по темному туннелю. Врывавшийся в открытые окна вагона воздух был горячим. Жара этим летом, словно назойливые идеи некоторых лидеров огромной страны, доставала граждан даже под землей. Выработанная москвичами за долгие годы притеснений в общественном транспорте реакция помогала отгораживаться от внешнего мира незримой стеной безразличия. Для тех, кто вырос в столице, это входило в привычку, а для приезжих было в тягость. Некоторые даже пытались заговаривать со стоящими вплотную попутчиками, но те даже не подавали вида, что слышат соседа. Человеческие джунгли намного страшнее каменных, они воспитывают нечеловеческое отношение к себе подобным.
– Ты привыкнешь, дружок, – ласково гладила свою подопечную Варя. – Тени, как мультики в телевизоре, могут громко кричать и суетиться с той стороны экрана, но всегда остаются только там. Ты же не вскакиваешь с кресла, когда смотришь боевик, в котором на тебя несется злодей с пистолетом и палит почем зря.
– Бабушка не разрешает мне смотреть боевики, – Ниночка повернулась к воспитательнице и хитро сузила глазки.
– А кто рассказывал нам про Бонда и надпись на его лбу? – усмехнулась наставница.
Девочка не ответила, а лишь внимательно посмотрела на свою новую няню и спросила:
– Варь, откуда твой Александр узнал о поездке?
– Скорее всего, видел ее.
– Ка к это?
