– Этот невежа, – он кивнул на Николая, – не только скрывает такую красавицу, но и не хочет с нею познакомить. Позвольте это сделать самостоятельно. Викторов. Руслан Егорыч.
Мужчина выпрямился во весь свой богатырский рост, и, казалось, даже живот под фартуком куда-то исчез, а подбородок потянулся вверх. Огромные ручищи застыли, как по команде «смирно», но тут же расслабились. Он широко улыбнулся, протягивая Маше свою ладонь. При этом пышные усы смешно зашевелились. Блондинка улыбнулась в ответ, протягивая свою руку:
– Маша, – скромно произнесла она, потом добавила. – Мария Михайловна Румянцева.
– И два медведя! – неожиданно раздался рядом высокий женский голосок. – Ну, чего стали в дверях? Руслан, Коля, да проходите же. Здравствуйте, Машенька! Меня зовут Лена. Я жена этого Бармалея. Егорыч, а ну-ка, накрывай на стол. Держишь гостей в дверях!
Здоровяк как-то сразу обмяк, заулыбался и засуетился с приборами у стола. Было видно, что здесь бразды правления находятся в руках маленькой аккуратной женщины, которая бойко командовала мужем, но и сама успевала не меньше. Первым делом она усадила гостью за стол, заботливо поправляя скатерть. Отложив меню, стала расспрашивать, что лучше приготовить на завтрак. Посетителей еще не было, и хозяева небольшого кафе могли себе позволить полностью заняться только молодой парой.
– Ты с ними построже, – шепнула Лена, – видятся редко, ну, а когда встретятся, давай сразу вспоминать и по «вискарику». Коля-то, молодец, лишнего себе не позволяет, а мой Бармалей… Она махнула с досады рукой.
– Почему Бармалей? – тихо спросила Маша, пока мужчины метались между кухней и столиком.
– Да позывной у него такой был. Уж кто придумал, не знаю. Может, и сам, с него станется. Только привыкли все.
Хозяйка осеклась, словно вспомнила что-то. Лицо ее стало напряженным, и женщина сразу как-то постарела. Сев рядом с гостьей, начала теребить свой вышитый передник, сосредоточенно что-то разглядывая на нем. Потом тихо добавила:
– Из всех только они с Колей и остались. Лешку год назад похоронили. Остальные все полегли.
Лена как-то неуклюже сгорбилась и сразу стала маленькой беззащитной женщиной, на плечах которой лежит непосильна ноша. Мария невольно почувствовала ее боль и по-женски участливо обняла. Без причитаний и расспросов. Они так и сидели вдвоем, красивая статная блондинка с шикарными локонами и маленькая рыжеволосая, с короткой стрижкой и круглым, едва ли не заплаканным лицом.
– Ленок, ты что? – солидный бас гренадера, застывшего в дверях с несколькими тарелками в огромных руках, звучал удивительно нежно.
– Леночка, – подхватил Николай, – мы и посуды-то не успели много перебить. Так, маленько.
– Ничего, – Лена вскинула голову и гордо посмотрела куда-то вдаль. – Галка вчера звонила. Лешу вспоминали. Вот я и раскисла. Простите, ребята. Сейчас все пройдет.
Она обернулась к Маше и, улыбаясь, очень по-доброму произнесла:
– Спасибо, что заглянули. Мы недавно сюда перебрались. Раньше-то у нас «Ладья» была на Жданова, а теперь, вот, одни сухарики остались.
– Корочки! – хором подхватили мужчины. – Просим не путать. Да, это две большие разницы, как говорят в Одессе.
– Болтуны, – улыбаясь, отмахнулась от них хозяйка. – Егорыч, давай-ка чайку покрепче.
– Ленок, так, может, – усатый гренадер состроил умоляющую гримасу, – за встречу.
– Нет! – отрезала маленькая женщина. – Коля на службе, да и у нас весь день впереди. Вот придут вечерком, другое дело. Машенька, наверняка, не завтракала. Так что ты нам чайку принеси.
– Есть, генерал, – с обидой отчеканил здоровяк и направился на кухню.
– Пока усы свои не станет закручивать, на него прикрикнуть можно, – тихо призналась Лена, – а потом, как танк, гранатометом не прошибешь. Их двадцать девять было, а теперь, вот, двое осталось. Шесть лет назад их управление расформировали после неудачной операции. Троих, оставшихся в живых, уволили, а Лешка год назад погиб. Недалеко от своего дома. Я не могу!
Лена опять умолкла, но увидев возвращающихся мужчин, вскинулась им навстречу.
– Сюда, мальчики, сюда, – засуетилась она, освобождая место посредине стола. – Это не простой самовар. Правда, Русланчик? Наследство бабушкино. Из деревни. Уж он его надраивает, смотреться можно.
Обладатель пышных усов аккуратно поставил самовар на стол и поправил заварочный чайник наверху. Все расселись вокруг. Хозяева радушно угощали гостей, и Маше вдруг подумалось, что только русские могут вот так внезапно, что называется, свалиться на голову своим друзьям, а те поставят на стол все, что есть в закромах.
– М-м, как соблазнительно пахнет! – Маша, прикрыв от наслаждения глаза, потянула носиком сытный дух, распространяемый солидной тарелкой пирогов. – Когда вы только успеваете, Лена?
– Это не я, – хозяйка кивнула на супруга, – он у нас мастер!
– Вот как? – Мария Михайловна приняла строгий вид и взяла пирожок. – Ой, горячий какой!
– Из печи, красавица, – Руслан довольно улыбнулся. – Отведай.
