Впрочем, смеялись мы через силу. В конверте, переданном мне Хорем и Калинычем, лежала фотография куртизанки-партизанки. Наверное, она много чего недоговаривала в разговоре с Роальдом, если вдруг решила вернуть пазл румыну. «Я ведь мещанка по папиной родне». Ну, может быть… Но с каких это пор мещанок по папиной родне заказывают киллерам?
Воронцов-Вельяминов, сказал я Врачу, знал «Каталог галактик» наизусть.
У тебя в кабинете, сказал я, стоит скелет твоего первого пациента, а вот Воронцов-Вельяминов знал наизусть не только свой каталог, но и каталог галактик знаменитого французского астронома Шарля Месье. Я, например, знаю огромное количество стихов, а ты знаешь огромное количество названий мышц и косточек, господин врач, а вот астроном Воронцов-Вельяминов знал характеристики огромного количества галактик. «
«
Врач пораженно кивал. Он невысоко ценил мои знания.
Роальд доверяет Врачу сложные дела, вот дело Стрельниковой доверил, разрешил взять с собой в Дом колхозника. «
– А знаешь, Лёня, я такое, кажется, уже видел.
– Да ну, – не поверил Врач. – Где ты мог видеть такое?
– Да все в том же «Каталоге галактик», – уверенно ответил я.
– Понимаю, – покачал головой Врач. – Тебе Архиповна не звонит.
– Вот сволочь! Ты посмотри, уже надрался! – заорала баба за столиком у входа.
Я сам ухватился за столешницу, потому что голова вдруг закружилась. А мужик в телогрейке совсем хорошо поддал: стоял у столика криво, неестественно клонясь всем телом в нашу сторону. Не может человек так стоять, не опираясь ни на что, а он стоял. «Вот ведь сволочь!» – изумленно кричала баба. Впрочем, и сама она выгнулась в сторону столь же противоестественно.
Почему-то я вспомнил абстинентов, про которых рассказывали в «реанимации».
Конечно, никакой связи между случившимся и загадочными абстинентами не было и быть не могло, тем более что мужик уже стоял нормально, все вообще пришло в норму, ничего и не было, наверное, так, минутное искажение, иллюзия, не больше, но баба продолжала орать: «Ты мне фокусы не показывай!» Уперев руки в бока, она страшно цыкнула на собак, с любопытством заглянувших в салон через открытые двери. Собаки заворчали, но от дверей не ушли. Их рычание привлекло боцмана, он пришел злой, спросил: чьи собаки? Не дождавшись ответа, заявил, что сейчас выбросит всех за борт. «Заодно и моего алкаша выброси», – указала баба на бородатого.
– Галактики, они разные…
Врач странно посмотрел на меня.
«
– Вот, скажем, крабовидные… – меня вдруг понесло.
Я сам не знал, что со мной происходит, зачем я все это делаю, но хитро согнул пальцы и показал Врачу, как должна далеко во Вселенной выглядеть такая вот крабовидная туманность. «Или дисковидные… – прижал я ладони одна к другой. – Или вихревые…» Врач бессмысленно пучился на меня, наливал еще по рюмочке и не возражал.
– А самые интересные – это нетипичные галактики…
– Скотина! – орала рядом баба. – Когда набрался? Выворачивай карманы!
На палубе подло выли собаки, боцман грохотал сапогами. День явно начинал удаваться. «Или галактика
– Скотина! – орала баба. – Что с того, что карманы у тебя пустые?
На палубе упал боцман. Собаки взвыли, раздался мат. Динамичная морская жизнь.
– Воронцов-Вельяминов описал сто шестьдесят нетипичных галактик… – Я никак не мог остановиться. Мир как мыльный пузырь разворачивался против часовой стрелки. Спирали, шары, диски, связанные звездными перемычками. – Все равно, Лёня, звезды в этих скоплениях не сталкиваются…
