Один тянул, как мантру: «Четыре человека! Ты сечешь? В одночасье! Без перерыва на обед. Сперва привезли отца семейства – весь при смерти. Потом старшего сына. Врач спрашивает: вы что такое там дома пьете? Старший сын шепчет: мы типа абстиненты. А на вопрос: много ли в семье у вас таких? – уже не успел ответить. Зато тут же третьего привезли. Этот, прежде чем ласты отбросить, все молол про какие-то башмаки. Будто башмаки совсем новые, ненадеванные. Ну, пришлось выезжать на место происшествия. Там нашли трехлитровую бутыль технического спирта, разведенного на прошлогодней клюкве. Поставили следственный эксперимент, но опытный сержант только одурел немного. А в кладовой обнаружили двадцатилитровую флягу с брагой. По этому вещдоку у сержанта с коллегами вышел спор. Сержант утверждал, что брага совсем не должна фигурировать в следственном деле, очень уж она высокого качества, а лейтенант утверждал, что следственный эксперимент с таким опасным продуктом следует проводить только в отделении».
– Архип Борисович!
– Цум ва нумити? – обернулся Ботаник.
Я обалдел. Никак не ожидал такого ответа.
– Архип Борисович, домой нам не пора?
– Сот иэ? – Он явно не понимал.
Зато подавальщица признала меня.
«А, явился! А вчера еле вылез из крапивы».
И расписку на семь сорок приняла. «В пиво, наверное, подмешиваешь?»
– Да нет, – уклонился я от прямого ответа, – просто активный образ жизни.
Она поняла. Кивнула. Потом и Хорь с Калинычем подошел к моему столику.
Я тут же затосковал. Лето, жара, нормальные люди отдыхают если не в Австралии, то хотя бы на Обском море. Какое мне дело до вонючего Хоря и Калиныча? Видно же, что пустышка, алкаш, играет на нездоровых интересах. И нет в нем ни грана правды, врет все, как длинношеий гусь. Почему все так перекосилось после отъезда Архиповны? Я скрипнул зубами, и Хорь с Калинычем отшатнулся. Почему, черт возьми, я должен сосать пиво с придурком? Ведь сколько раз собирался сесть за роман. За настоящий любовный роман. Страниц на девятьсот, не меньше. Чтобы там Север был. Чтобы героям досаждали белые медведи, а не грязные алкаши. Чтобы Архиповна в меховой парке гоняла на собачках в ночи полярной.
– А меня кашель замучил.
– Хочешь об этом поговорить?
– Ты чего? – уставился он на меня. – Я говорю: кашель меня замучил.
– Спасибо, пожалуйста. Такое бывает. Ты стакан слабительного хватани.
– Ты чего сегодня такой злой, Шурка Воткин? – Хорь и Калиныч сдул пену с кружки. – Набрался вчера? Говорят, тебя обчистили?
– Кто говорит?
– Народ.
– Спасибо, пожалуйста, ты-то какое отношение имеешь к народу?
Хорь и Калиныч страшно задергал длинной, давно не мытой головой: «Ты чё, Шурка? Я-то и есть народ! Не узнаешь, что ли?» И выложил на столик знакомый мятый конверт. «Шурке Воткину».
– Ну как? Принесешь фотку?
– Когда нужно? – наконец сломался я.
– Когда, когда. В субботу. В
– Благодарю сердечно. В эту я не могу.
– А ты постарайся. Ты, Шурка, постарайся. Бабки-то любишь?
От важности происходящего Хорь и Калиныч надулся, переступил сразу всеми своими хромыми ножками. Видно было, что я ему нравлюсь. Давно он не встречал таких дураков.
И Роальд удивился:
«Клюнул? Хорь и Калиныч?»
Он не верил. Ругался в телефонную трубку.
Хорь и Калиныч не может представлять серьезных людей.
«Конверт у тебя?»
«В кармане».
«А что в нем?»
«На ощупь – фотография».
«О! – Роальд все же не верил. – Давай быстро скачи ко мне в контору!»
Но быстро не получилось. На повороте с Морского прямо на меня вынесло незнакомый синий жигуль.
– Ты, блин, с ума спрыгнула!
Из жигуленка глянула на меня натуральная блондинка.
Сперва чуть меня не задавила, а теперь, уткнув побледневшее лицо в ладони, глупо молчала. Потом спросила негромко:
– Поможете мне?
– Вызвать гаишников?
– Нет, не надо гаишников, – она наконец улыбнулась. – Просто подняться на девятый этаж.
– Это в каком же смысле? Вы здесь рядом живете? К себе приглашаете?
Она улыбнулась нежно, голубые глаза испуганно расцвели.
– Я бы и сама поднялась, да ноги не несут, так испугалась.
– Вы про этот дом? – кивнул я в сторону элитного дома, торчавшего за деревьями. – Там лифт не работает? Ну и что? Ну, поднимусь я на девятый этаж…
– …и позвоните в шестьдесят вторую квартиру…
– …а там звонок не работает…
– …тогда постучите…
– …может, вместе поднимемся?
– …нам вместе нельзя, – покачала головой блондинка. – Я в машине вас подожду.
Для пущей убедительности она даже постучала ладошкой по оплетенному белым шнуром рулю:
– …вам откроет красивый мужчина…
– …наверное, ваш брат…
– …но не родной…
– …понимаю…
– …и скажет…
– …извините сердечно…
– …да нет, – рассердилась блондинка, – что вы меня путаете?
И выпалила:
–
– Что значит здесь?
– Ну, это вы так скажете!
–
– Ну да. Легко запомнить. Всего-то два слова.
– А если этот тип тяпнет меня бутылкой?
– Ну что вы, – укоризненно протянула блондинка.
Пальцы длинные, прохладные. Она протянула мне руку. Мне нравятся такие тонкие прохладные пальцы. Пока хожу на девятый этаж, решил, она терпеливо будет ждать в машине. Губы у нее, наверное, тоже прохладные.
