– Иди, компадре, – сказал тот, кто встретил меня на реке. – Там люди.
– А вы? Где я найду вас?
– Иди, – повторил он.
Я протянул ему руку, но он оттолкнул катер от пирса и отвернулся.
Пожав плечами, я сел на теплый бетон и взглянул на свое отражение в темной, видимо, очень глубокой воде. Странные люди. Но они помогли мне. Плеснув в лицо теплой водой, зачерпнутой из реки, я утерся рукавом куртки и встал. Бетонная полоса, начинавшаяся от пирса и нигде, видимо, не просматривающаяся с воздуха, как гигантская труба вела в гущу красно-багровых орхидей и белых фуксий.
Взлетная полоса…
Я с наслаждением ступал по бетону…
Прежде всего, подумал я, потребую телефон. И, конечно, следует выспаться.
Открытый «фольксваген», выкатившийся навстречу, ошеломил меня. Человек за рулем – неразговорчивый, хмурый, с лицом, наполовину закрытым огромными темными очками, – перегнулся через сиденье, приоткрыл заднюю дверцу. Приятно пахнуло запахом бензина, кожи, теплого металла. И, поддавшись приливу благодарности, я болтал всю дорогу, которая заняла минут десять при хорошей скорости. Дорожных знаков не было, водитель не стеснялся. Меня он слушал внимательно, однако, когда в порыве чувств я попытался похлопать его по плечу, по его лицу скользнула поразившая меня тень брезгливости.
– Приехали.
Я вылез из машины и увидел каменную стену.
«Мне туда?» – спросил я, но водитель равнодушно пожал плечами и нажал на акселератор. Я едва успел увернуться от угрожающе близко прошедшего мимо моей ноги бампера. Странные привычки.
Я медленно двинулся вдоль стены и скоро наткнулся на металлическую дверь.
Она отворилась без скрипа. Тишина, сумеречность. Бетонные стены, подпертые контрфорсами. Нигде ни одного окна. Искусственный свет изливался, как в огромном ангаре, откуда-то сверху, но ламп я не видел. Зато прямо передо мной в неглубокой нише стоял телефон. Он ничем не отличался от аппаратов, к каким я привык, но была в нем некая странность: трубку к аппарату прижимала мощная пружина.
Меня ждали. Ровный мужской голос наполнил трубку: «Воспользуйтесь лифтом. Пятый уровень. Для вас приготовлена комната».
Положив трубку, я еще раз удивился пружине.
Лифт вознес меня на пятый уровень, оказалось, я вышел прямо в комнату.
Других выходов из нее не было, только лифт. Кстати, дверь в шахту лифта открывалась свободно, и я поразился ее глубине – здание явно имело еще и несколько подземных этажей.
Но комната мне понравилась.
Стол, стул, два кресла, кожаный диван.
В застекленном буфете кофе и сыр. Кофейник стоял тут же за горкой салфеток.
Я включил кофейник в сеть и побрел в ванную, на ходу срывая с себя грязное белье.
Теплая вода усыпляла. Спать… Спать… Спать… Но я не позволил себе уснуть, крутанул вентиль, и меня обдало холодом. Натянув оранжевый махровый халат, висевший на стене ванной, я перенес телефон в кресло, отхлебнул кофе и нажал на сигнал.
– Да, – раздался тот же ровный голос.
Обладатель его, наверное, был неимоверно толст.
– Где я нахожусь?
– Поселок Либейро. Обсерватория «Сумерки».
– Сумерки? Что означает такое необычное название?
– Возможно, имеется в виду некое геофизическое понятие.
– Спасибо, я понял. Соедините меня с редакцией «Газетт», Бразилиа. Я – журналист, потерпевший аварию в районе вашего поселка. И будьте добры прислать ко мне человека с одеждой. Банк Хента.
Я назвал номер счета.
Прошло томительных полчаса.
Телефон зазвонил. Я поднял трубку и услышал голос шефа.
– Ну, что за новости? – спросил он. – Как это ты умудрился попасть в сельву?
– Авария самолета. Сейчас я в поселке Либейро, обсерватория «Сумерки». Так мне сказали. Думаю, геофизическая обсерватория, телескопов я не видел и не вижу. Но, честно говоря, я вообще тут еще ничего не видел. Мой самолет пытались угнать. Много жертв. Да, завтра попытаюсь добраться до Манауса.
– Не отвлекайся на чепуху. Твое задание – Трансамазоника. Вот что сегодня интересует всех, – сказал шеф и повесил трубку.
Ладно. Не стоит нервничать. Но – Либейро… Поселок Либейро… Карты под рукой не было. Кажется, это где-то на западной границе Бразилии… Ладно, успеется. Это все потом…
И я провалился в сон.
И проснулся только глубокой ночью.
Я сварил кофе и освеженный устроился на теплом каменном подоконнике.
Узкое окно выходило в ночь. Я видел смутные очертания веток внизу, и вдруг все это исчезло, будто вырванное бесшумным взрывом. Вместо глубокой тьмы лиственных сплетений – звездное небо, низкие, сияющие по всему горизонту звезды, будто я был в прерии, а не в джунглях.
Чашка выпала из моих рук и разбилась.
Звезды казались просто пронзительными.
А потом все исчезло, и напрасно я всматривался в тьму.
Торопливо я вызвал дежурного, и мой голос его, кажется, обеспокоил.
Минут через пять он сам появился в комнате. Как я и думал – крупный, плечистый, мускулистый. Странно было слышать от него слова «обсерватория», «геофизика», «звезды» – с такими ребятами обычно говорят о профессиональном боксе, в крайнем случае о лошадях.
– Вы переутомлены, – сочувственно сказал он, выслушав меня. – Прислать вам вина?
