– Нет, не хочу. Я действительно видел звезды… – Сейчас за окном, конечно, не было ничего, кроме смутной массы ночных ветвей. – Как часто к вам сюда прибывают рейсы? Я имею в виду местную линию.
Он рассмеялся:
– Наша посадочная полоса похожа на царапину в джунглях. У нас два собственных самолета. Их водят специально обученные пилоты, знающие каждую излучину реки, каждый перекат, каждое высокое дерево.
– А чем занимается обсерватория?
– Я всего лишь занимаюсь гостями.
– И много гостей тут у вас бывает?
– Когда как.
– Наверное, есть бар?
– К сожалению, нет. Обычный деловой пункт. Персонал обсерватории невелик. Есть комната для гостей, ее можно было бы назвать клубом, но она сейчас на ремонте. Сами понимаете, климат. В этом климате влага одинаково быстро съедает сталь и дерево. Но, – успокоил он меня, – завтра вы будете в Манаусе.
– Соедините меня с «Газетт».
Дежурный удалился.
Пока шел вызов, я подошел к зеркалу.
Лицо мое явно нуждалось в бритве, но загар был великолепен!
Загар?! Какого черта! Не обрел же я его в сельве? Я невольно распахнул халат и удивился еще больше: все мое тело было покрыто ровным слоем необыкновенно плотного золотистого загара.
В этот момент зазвонил телефон.
Шеф явно был раздражен:
– Где ты все-таки находишься?
– Поселок Либейро, обсерватория «Сумерки»!
– Продолжаешь шутить? – Шеф понизил голос. Я знал эту его неприятную привычку почти замолкать перед взрывом. – В поселке Либейро находится сейчас твой напарник Фил Стивенс. Я попросил его разыскать тебя, но он утверждает, что нет тебя в Либейро. Более того, он утверждает, что в Амазонике вообще нет никакой геофизической обсерватории с таким дурацким названием.
– Но…
Связь прервалась.
Одновременно раздался стук в дверь.
Это опять оказался дежурный. На этот раз он держался весьма сдержанно.
Может, потому, что вместе с ним в комнату вошел человек, с которым когда-то я точно был знаком.
Впрочем, о любом военном можно сказать, что где-то ты с ним встречался.
А это действительно был военный, никакой костюм не скроет офицерскую выправку.
Тем не менее он представился: «Инспектор… Просто инспектор… Не задержу вас… Всего лишь пара вопросов…»
– Слушаю вас.
– Кто были люди, доставившие вас к обсерватории?
– Не знаю. Я наткнулся на них, блуждая в сельве. Они были добры ко мне.
– А их имена? Можете назвать их имена?
– Они не назвали своих имен.
«Так же, как и вы», – подумал я.
– Но они как-то обращались друг к другу?
– Я бы запомнил. Нет, никаких имен… Вот, правда…
– Ну, ну? – поощрил он меня.
– Впрочем, ничего существенного…
– Ну, ладно, – сменил тему инспектор. – Расскажите о том, что произошло в самолете. Всю правду, как было, ничего не преувеличивая и не скрывая. Даже если есть детали, которые причиняют вам боль. Нас интересует некий Хорхе Репид, уругваец, человек вам доверившийся.
– Это не так, – возразил я. – У меня нет ничего общего с этим…
– …кубинцем? – закончил за меня инспектор.
– Нет. Он назвал себя уругвайцем.
– Вы журналист. Наверное, хотите писать об этом?
– Конечно. И как можно подробней. Такие вещи нельзя забывать.
– Итак?
Я рассказал все. Инспектор слушал внимательно. Он уточнял, переспрашивал, а дежурный тем временем стоял у окна, и бог его знает, что он там видел.
– Значит, вы все-таки разговаривали с этим Хорхе Репидом?
– Только отвечал на его вопросы.
– Он не был расположен к беседе?
– По-видимому, – усмехнулся я. – Но его напарник, его звали Дерри, высокий курчавый человек, оказался философом. Он кричал над трупом Репида, что революция потеряла еще одного парня. Он даже эпитет употребил. Кажется, «превосходный». Да, он так и сказал: «Революция потеряла превосходного парня».
– Звучит патетично. Вы хорошо запомнили? Вы ведь были взволнованы. Наверное, все в самолете испытали испуг, не правда ли?
– «Революция потеряла превосходного парня», – настаивал я.
– А видели вы их раньше? Этого Дерри, Хорхе Репида, их напарника?
– Никогда. Впрочем, в порту, перед посадкой, я видел, кажется, именно Репида. Он был в такой куртке. – Я кивнул в сторону вешалки, на которой висела грязная куртка погибшего уругвайца.
Инспектор неожиданно заинтересовался:
– Можно ее взять? Она пригодится нам как вещественное доказательство.
Он подошел к куртке и ощупал ее, словно пытаясь что-то обнаружить в ее подкладке. Потом бросил куртку дежурному, не переставая при этом задавать вопросы. Его интересовало буквально все. Он перебирал самые разные варианты, отбрасывал их, искал новые – строил рабочую схему. Но всего лишь схему, так я ему и сказал.
– Всегда приходится начинать с голого места, – вздохнул он. – Специфика. Рад сообщить, что банк Хента подтвердил ваш счет. Вам следует переодеться. – Он критически осмотрел меня. – Манаус – цивилизованный город. Дежурный принес вам одежду.
– Спасибо.
Инспектор вышел.
– Тут все, – сказал дежурный, выкладывая на стол содержимое большого свертка. – Костюм, рубашки, белье. Если что-нибудь окажется тесным или великоватым, мы попробуем заменить. Правда, выбор невелик.
Когда он двинулся к лифту, я чуть не спросил его, где же все-таки я нахожусь.
