Шкатулка с бабочкой полностью

— Вот видишь. Сейчас наступило время, чтобы кто-то подумал о тебе. Мать ведь не сделала этого, когда уезжала из Чили? Отец тоже не поставил тебя на первое место. Тебе нужен тот, для кого ты всегда будешь превыше всего. — Он достал еще один коврик и закутал ее. Она ощутила эмоциональный всплеск, хотя не могла понять, вызвано ли это упоминанием об отце или тем, что Торквилл сказал, что староват для нее. Федерика хотела сказать ему, что это не так, но ей не хватало смелости. Она просто молча открыла для него свое сердце в надежде, что это будет замечено.

— Не грусти, — прошептал он, заметив, что ее глаза увлажнились и блестят, как ночные воды Темзы.

Она покачала головой.

— О, я вовсе не грущу, — и задумчиво улыбнулась. — Я очень счастлива. Я счастлива, что нахожусь здесь и делю эту прекрасную ночь с тобой. Ты был очень добр, выслушав меня. Я полагаю, что не стоит рисовать все только в черном цвете. У меня было волшебное детство, и я была очень счастлива. Некоторые люди, как и ты, пережили смерть одного из родителей, а иногда и всей семьи. А мне не о чем жалеть. Мой папа ведь не умер?

— Нет, он не умер, а просто оказался слишком невнимательным, — сказал Торквилл, обнимая ее. — Я хочу сделать тебя очень счастливой, — признался он. Он нежно взял ее за подбородок и большим пальцем осторожно стер с лица Федерики предательские следы меланхолии. — Теперь я тебя нашел, — сказал он, прежде чем поцеловать ее соленые губы. Она ответила ему с готовностью, когда его небритое лицо коснулось ее кожи, а влажные губы раскрыли ее уста, чтобы овладеть их невинностью. В эти мгновения интимности Федерика забыла ласковые поцелуи Сэма, поскольку наконец нашла мужчину, который обещал любить и защищать ее и сумел стереть с ее сердца шрамы одиночества и печали.

— Феде влюбилась, — доложила Эстер матери, стоявшей у рождественской елки и дававшей указания Сэму неуловимыми движениями руки.

— Нет, дорогой, немного влево, вот туда, — говорила она, — а теперь посмотрим, прилетит ли сюда Ангус.

Сэм спустился с лестницы и посмотрел вверх на гнездо, которое надежно закрепил на верхней ветке.

— В кого это она влюбилась? — спросил он, отходя подальше.

— Он так красив, что ты бы упал в обморок, — сказала Эстер. — Он темноволосый, с невероятно зелеными глазами, каких просто не существует в природе. Постоянно засыпает ее подарками. Представляешь, мама, он на один день полетел с ней на самолете в Париж и накупил ей несколько чемоданов одежды. Теперь ты ее не узнаешь — она стала настоящей королевой.

Сэм плюхнулся на диван, вытянув ноги перед собой и заложив руки за голову.

— Только подумать, что она когда-то была влюблена в тебя, — с ухмылкой добавила Эстер.

— Но это не так, — агрессивно парировал Сэм. — По крайней мере с тех пор, как она повзрослела.

— А где Ангус? Ангус! — крикнула Ингрид, шаря глазами по комнате. — Он только что был здесь, — извиняющимся тоном сказала она, играя пальцами с моноклем, висевшим между ее большими грудями.

— Видимо, он улетел, — раздраженно предположил Сэм.

— Сомневаюсь, при таком-то холоде, — возразила мать, выплывая в холл. При ходьбе юбки ее национального костюма развевались позади, как паруса корабля. — Молли, ты видела Ангуса? — спросила Ингрид, проходя мимо нее в гостиную.

— Да, он в библиотеке. Нуньо хочет научить его читать. — Она вздохнула, округлив глаза. — Бога ради, он ведь голубь, а не попугай!

— Так какой, Моль, ты говоришь у Федерики новый бойфренд? — спросил Сэм, вызывая из туманов своей памяти невинный вечер, разделенный с ней в амбаре, и краткую прогулку, которой они наслаждались на холме.

— Он очень славный, — сообщила Молли, садясь рядом с братом. — Недурственная елка! — воскликнула она. — Но не думаю, что Ангусу там понравится, он гораздо лучше себя чувствует в гардеробной отца.

— Славный — и это все? — с любопытством настаивал Сэм, недоумевая, почему ощущает такое раздражение.

— Ну, — сказала Молли, убирая с лица темно-рыжие волосы, — он красивый, обаятельный… но… — Она помедлила, подбирая слова. — Он слишком хорош, чтобы быть настоящим, — наконец решительно сказала она. — Но поверь мне, Феде выглядит потрясающе. Говорю тебе, ты бы ее не узнал.

— Это правда, — согласилась Эстер.

Молли с неохотой говорила о Федерике и Торквилле. Каждый раз, видя их вместе, она ощущала болезненную ревность и ненавидела себя за это.

— Она счастлива? — с ноткой зависти спросил Сэм.

— Она влюблена до безумия, — натянуто сказала Молли.

— Да, она счастлива, — подтвердила Эстер. — Я никогда не видела ее такой сияющей. Он уделяет ей так много внимания. Постоянно звонит, возит ее повсюду. Она просто расцвела.

— Он похож на ее отца, — заметила Молли.

— На ее отца? — испуганно воскликнул Сэм. — Господи, да сколько же ему лет?

— Тридцать восемь, — ответила Молли, поднимая брови в знак своего неодобрения.

— Что, черт побери, она может делать с таким пожилым типом! — раздраженно выкрикнул Сэм. — Он на двадцать лет ее старше.

— Возраст не имеет значения, если они любят друг друга, — возразила Эстер.