Шкатулка с бабочкой полностью

— Господи, нет! — ответила мать, вытирая кончик своей кисточки. — Они только живут раздельно. Я уверена, что, в конце концов, они снова будут вместе. Представляю, как тяжело там было Элен. Это вам не Англия.

— Элен, может быть, влюбится в кого-то еще, — высказала предположение Молли, получая удовольствие от самой мысли о скандале.

— Ты слишком начиталась романтических книг, дорогая, — засмеялась Ингрид, качая головой в сторону дочери с той снисходительностью, которая позволяла всем ее детям вести себя так, как они хотели.

— Эстер, — начала Молли, — правда или нет, что Феде нравится Сэм?

— Оставь это, Молли, — прервал ее Сэм, не отрываясь от книги. — Мама, если они не заткнутся, я пойду читать в сад.

Ингрид вздохнула.

— Девочки!

— Да, это правда. С того момента, как он спас ее из полыньи, — ответила Эстер, не в силах оставить вопрос старшей сестры без ответа.

— Девочки, вы мешаете Сэму читать. Я уверена, ему лестно, что Федерика так относится к нему, но, по правде сказать, ему уже пятнадцать лет, и у него есть более важные вещи для раздумий, чем влюбленность шестилетнего ребенка.

— Он должен быть благодарен всем, кому нравится, — возразила Молли, которая любила, чтобы последнее слово оставалось за ней. Сэм проигнорировал ее и перевернул очередную страницу.

— Как славно светит солнце! — воскликнул Нуньо, поспешно спускаясь на лужайку. — «Когда отступит ночь с медовых трав лугов, благословенный май листвой нам салютует», — продекламировал он, окидывая взглядом окружающий их безмятежный пейзаж.

— Роберт Бриджс, «Соловьи», — небрежно проронил Сэм.

— Совершенно верно, мой дорогой мальчик, — подтвердил Нуньо, слегка наклоняя голову в знак одобрения, будто действие происходило на сцене.

— Тебе следует вспомнить об Италии, Нуньо. В этой стране погода скверная, независимо от месяца, — гадким голосом произнесла Молли.

— Вот как! Вредная Молли подобно гранде нувола закрыла солнце. Я никак не могу повлиять на хныканье капризной девчонки. — Он засопел. Молли закатила глаза и ухмыльнулась Эстер. — Не думайте, что я не заметил молчаливых перемигиваний между тобой и твоей сообщницей, — добавил он, глядя на них с напускной свирепостью. — Вас обеих расстреляют на рассвете. А теперь, Ингрид, давай посмотрим твою опера дʼарте. — Он перегнулся через плечо дочери и уставился в холст с видом крупного знатока. — Недурно, недурно. Наши итальянские мастера, конечно, не бросились бы поздравлять тебя с бокалом Шато Лафита, но и не отшатнулись бы в ужасе, — медленно произнес он с подчеркнутым итальянским акцентом, который культивировал столько лет и без которого уже не мыслил своего существования. — Совершенно очевидно, что изображен Сэм, моя дорогая, только непонятно, где у него ноги, а где голова.

— О Господи, папа, иди и почешись где-нибудь в другом месте, — вздохнула Ингрид, делая затяжку и жест рукой, означающий «можешь быть свободен».

— В отношении этого не слишком приятного предмета я должен заметить, что негигиенично держать в доме животных с блохами. Я скоро с ума сойду от этой чесотки, и никакие купания не приносят мне облегчения. Свинья должна удалиться из дома.

— Эстер, ты должна позволить Приклсу удалиться из дома, — опять вздохнула Ингрид.

— Какое невыразительное имя для любимца, — заявил Нуньо неодобрительно и выпрямился. — В любом случае с подобным именем он не стоит того, чтобы быть приглашенным в приличный дом.

Федерика довольно быстро стала постоянным визитером в беспорядочно выстроенном особняке Эплби. Имя у нее было итальянским, так что она мгновенно заслужила расположение Нуньо, который заметил, что с подобным именем ей не только гарантируется особая красота и очарование, но и озорной характер, что, как добавил он непререкаемым тоном, так же важно, как щепотка перца в самом изысканном блюде с неаполитанскими спагетти.