Тоня взглянула на часы, ахнула и побежала собираться. Когда она прыгала на одной ноге, натягивая джинсы, ей на глаза попалась шкатулка, которую она нашла ночью на чердаке. Даже теперь, при дневном свете, все равно не было видно ни замка, ни вообще никакой щели. Тоня встряхнула шкатулку и снова почувствовала, как внутри перекатывается что-то круглое и тяжелое.
И опять, как и ночью, накатило вдруг такое чувство… Захотелось прижать шкатулку к груди и никогда с ней не расставаться. Значит ли это, что в шкатулке находится что-то ценное? Скорей всего. И ее нужно отдать хозяйке этого дома. Потому что Тоня отсюда точно съедет – без Рика ей здесь делать нечего.
Вот вернется, соберет вещи, оставит ключи Анфисе Павловне или кому хозяйка скажет, да и поедет. Куда – это большой вопрос, но она подумает об этом позже. Сейчас нужно отвезти Рика.
Тоня упаковала шкатулку в два непрозрачных пакета, взяла сумку – там паспорт, документы на машину, еще кое-какие бумаги.
Рик оживленно вертелся рядом.
Тоня взяла поводок, что висел на крючке возле двери, и пристегнула его к красивому кожаному ошейнику. Рик не возражал, он знал, что, когда идут мимо домов к лесочку, полагается надевать поводок. Хотя глупо это, конечно, что он – щенок безмозглый, что ли? Он службу знает, в собачьей школе обучался. Экзамен, между прочим, сдал на отлично. Так что уж пройти рядом, возле ноги, как-нибудь сможет и без всякого поводка. По сторонам, конечно, смотрит – мало ли кто захочет эту Антонину обидеть, но ни на что не отвлекается. Уж на что у Аникеевых котяра наглый, так и норовит оскорбительное что-то мяукнуть, когда мимо проходит, но Рик на провокации не реагирует. На детей или на постороннего человека никогда не рыкнет. Детей он не то чтобы любит, но привык, пока жил тут, к девчушке хозяйской. Славная такая была, все норовила за уши его потрепать и печеньем накормить. Ревела в голос, когда увозили.
Рик вздохнул. Чуяло его собачье сердце еще тогда, что не увидит он больше девочку. Так оно и вышло. Уехали они, а его оставили на попечение сторожа. Ну, тот мужик противный, при хозяевах-то скромно держался, а без них совсем обнаглел. По дому шлялся, спиртным от него пахло, на него, Рика, раз поводком замахнулся. Ну, ударить-то не посмел, Рик за себя постоять сумеет.
В общем, не задалась у них совместная жизнь – кормил сторож плохо, гулял мало. И во дворе, говорит, посидишь, не барин какой. А потом и вовсе слинял куда-то. Привел эту вот Антонину. Девка добрая, к Рику хорошо относится, да только несуразная какая-то, всего боится. И не может никак ей Рик объяснить, что с ним-то бояться ей нечего, он от любой беды защитит. Потому что – сторожевой пес, в специальной собачьей школе обучался.
Тоня взялась за ручку двери и оглянулась по сторонам – вроде бы ничего не забыла. Документы на машину, ключи, Рик – вот он, рядом топчется. Ах да, намордник… Ведь они поедут в город, а вдруг там придется идти пешком. Привяжется кто-нибудь – почему собака без намордника? Народ нынче сердитый, еще полицию вызовут. Станут расспрашивать, кто такие, документы велят предъявить. Задержат, а их Татьяна ждет. И рассказывать подробно ничего нельзя – можно человека подвести, они ведь скрываются.
Антонина на миг задумалась, в чем собственно дело, что такого сделал хозяин дома Вячеслав Самохин, если его так активно преследуют? Непонятно. Бандиты говорили, что он им деньги должен. С другой стороны – Самохин был, судя по всему, человеком приличным и небедным. Даже Тоня понимала, что не стал бы он связываться с такой шантрапой, как эти двое, которые пришли к ней. Один Матюша чего стоит – видно, что совсем без мозгов, а те, что были, давно жиром заплыли. Ну ладно, не ее ума это дело.
Где может быть намордник? Она сунулась в нижний ящик, где валялись всякие мелочи – старый поводок, расческа, строгий ошейник (вот еще выдумали!), яркий надкушенный мячик (наверное, с девочкой играли). В кладовке стоял мешок сухого корма и запасная миска.
– Рик, у тебя был намордник?
Пес в ответ негодующе гавкнул, наверняка отлично ее понял. Антонина пожала плечами и наугад открыла один из встроенных шкафов. И тут…
Тут на нее вывалилось что-то большое и тяжелое. Тоня сама удивилась, как успела отскочить в сторону. Это что-то задело ее плечо, и Антонина отлетела к стене. И сползла по этой стене на пол, потому что ноги ее не держали.
Из шкафа вывалился труп.
Тот самый, что она видела вчера утром в этой самой прихожей. Только тогда труп лежал на коврике у входной двери, а теперь валялся в непристойной позе прямо на полу. Хотя какая может быть пристойная поза у трупа?
Антонина медленно приходила в себя, тупо глядя на тело мужчины, на жесткие, слегка тронутые сединой волосы, только глаза его теперь были полузакрыты, и в них отражалась мутная пустота. И лицо… Вчера это лицо если и было неживым, то, глядя издалека, можно было так подумать. Сейчас же сразу было ясно, что перед Тоней покойник.
