Вот, значит, как. А она-то, дура такая, думала, что все ей привиделось. Глюки у нее, видите ли, начались! Да с чего им быть, глюкам-то? Она не пьет, не колется и таблетки никакие не принимает. Вот он, покойничек-то, на полу лежит. Вид у него самый что ни на есть настоящий. Несвежий вид, прямо скажем. И даже попахивает чуть-чуть.
Антонина мимоходом удивилась своему спокойствию. Привыкла уже, что ли?.. И потом она в ступор впадала, только если на нее громко кричали. А этот лежал себе тихонько…
Значит, тот, кто успокоил этого мужика, просто запихнул его в шкаф, когда она, опять-таки как полная дура, валялась под лестницей. И дверцу закрыл.
Тоня в этот шкаф до сих пор не заглядывала. Куртку на вешалку вешала, что возле двери, ботинки там же оставляла. А зимний пуховик из чемодана и не доставала – зачем? Она ведь тут всего на две недели, и погода стоит теплая.
И что же получается? Покойничек этот как раз тут, в шкафу, и отдыхал, когда эти, из секретной конторы, приходили. А если бы мадам Соколова его обнаружила, то…
От такой мысли Антонина вскочила как ошпаренная. Тут подал голос Рик, который до этого тоже смотрел на покойника в полном изумлении и растерянности.
– Да молчи ты! – в сердцах сказала Тоня. – Тоже мне, собака, ночь рядом с покойником провел и ничего не учуял.
Она привязала Рика к входной двери и задумалась. Собственно мысль была одна: бежать. Бежать из этого дома как можно быстрее. И никогда сюда не возвращаться. Но пока она будет собирать вещи, пройдет минут сорок. А она уже опаздывает на встречу. Собственно, черт бы с ней, с этой Татьяной, но вот куда девать Рика?
– Ладно, – сказала Антонина вслух, – я отвезу тебя, а потом вернусь. Соберу вещи и отчалю.
Рик уселся поудобнее, поднял голову и завыл. Как полагается по покойнику.
– Ты с ума сошел? – накинулась на него Тоня. – Замолчи сейчас же! Еще не хватало, чтобы Анфиса твое завывание услышала и приперлась. Или еще кто-нибудь.
Она даже легонько стеганула его поводком. Рик обиделся и замолчал. Тоня еще раз поглядела на покойника. Все-таки это не дело, что он так валяется. Все равно потом придется его двигать, потому что чемодан не протащить.
Тоня заглянула в шкаф. Там ничего не висело, места было достаточно. И полка для обуви внизу крепкая. Что ж, нужно вернуть покойника в шкаф, там ему самое место.
Сама себе удивляясь, Антонина подхватила тело под мышки и попыталась поднять. В обморок от страха она не упала, истерики тоже не было. И соображала относительно неплохо.
Через некоторое время исчез не только страх, но и вообще все чувства кроме одного: злости на то, что труп такой тяжелый. Пыхтя и ругаясь сквозь зубы, Антонина доволокла тело до шкафа и с трудом умостила его внутри.
Долго не удавалось закрыть дверцу – то рука торчала, то нога, так что когда это наконец получилось, Тоня утерла со лба трудовой пот и перевела дух. Но расслабляться было некогда, так что она прихватила Рика, сумку и пакет со шкатулкой, закрыла дверь на все замки и бросилась к машине.
Рик с трудом уместился в ее старенькой «хонде». Намордник она так и не нашла.
– Есть хочется! – ныл здоровенный детина, сидевший на переднем пассажирском сиденье «гелендвагена».
Детина был весь раздут, как человечек с рекламы шин «Мишлен».
Его напарник, тощий тип с кривыми, торчащими вперед зубами, опустил бинокль и удивленно проговорил:
– Ты же купил на заправке целый пакет гамбургеров!
– Так это когда было-то!
– Когда-когда! Всего три часа назад! Неужели уже все сожрал? Ну ты и обжора! – с некоторым восхищением протянул напарник.
– Ну, ты же знаешь, Хорек, у меня такой обмен веществ! Что я могу поделать? У меня молодой, растущий организм! Мне нужно есть часто и помногу! – завелся «Мишлен».
– Ты и так толстый, как боров! Лопнешь скоро!
– Чего?! – Толстяк набычился. – Ты чего несешь? Сам боров! Это у меня такая мышечная масса! У меня жира нет ни грамма! И вообще, за борова ответишь!
– Ну ладно, ладно, беру свои слова обратно… Не боров, а молодой, растущий подсвинок… – усмехнулся Хорек.
– То-то же!
Хорек снова направил бинокль на загородный дом, навел резкость.
– Эй, – окликнул его напарник. – Я же есть хочу! Ты че, не слышишь меня?
– Ну, Матюша, неужели ты не можешь потерпеть? Мы же должны за этой бабой следить! В три часа нас сменят, тогда и поедим!
– Да ты что?! До трех часов я с голода умру! Вот, уже чувствую – сейчас у меня будет голодный обморок!
– Ну и что ты предлагаешь?
– Давай съездим снова на ту заправку, купим еще гамбургеров. Я побольше возьму, чтобы до трех часов хватило.
– Ага, а что, если пока нас не будет, она куда-нибудь сорвется? Нам тогда Мазай головы оторвет! Тебе-то твоя башка без надобности, тебе что с ней, что без нее, а мне-то каково? Он нам велел за этой девкой следить, куда она уйдет, кто к ней придет…
– Она два дня в доме сидит, только раз в магазин вышла, с чего ей вдруг куда-то срываться? Ну давай, Хорек, мы быстро! Купим гамбургеров и колы и тут же обратно!
Кривозубый неприязненно взглянул на напарника и понял, что тот не успокоится, пока не набьет живот.
