— Экипаж в полном составе, — прибавил рулевой. — Значит, давайте теперь выбирать шкипера. Яся, ты за кого: за Лёвку или за Марка?
— За Марка, — ответила девочка.
— Вот молодец! — сказал Лёвка и повернулся к Марку: — Абсолютное большинство команды просит тебя взять на себя обязанности шкипера.
Марк должен был согласиться.
— Товарищи, я благодарю вас за доверие и обещаю его оправдать. А сейчас давайте сниматься с якоря. Рулевой — поднять якорь и развернуть шхуну! Юнга — помочь рулевому! Моторист — включить на малый ход!
Через десять минут «Колумб» покинул Соколиную бухту. Шхуна шла под мотором и парусом, прикреплённым к сломанной мачте. Все принялись за свою работу.
Юнга готовила возле рубки завтрак. Юный шкипер стоял на носу шхуны, смотрел в морскую даль, дышал свежим холодным воздухом и думал о пережитых днях борьбы.
На Торианитовом холме работа не прекращалась ни на минуту. За несколько дней профессор Ананьев постарел, голова его стала почти белой. Он ходил, сгорбившись, опираясь на палку, но, как и раньше, продолжал руководить геологоразведочными работами. Особенное внимание он уделял химической лаборатории, оборудованной в маленьком деревянном бараке. Там уже был получен первый гелий, сохранявшийся в металлических и стеклянных баллонах.
Ценное оборудование, закупленное за границей, погибло вместе с «Антопулосом» на дне моря, но на Лебедином острове получили сообщение, что один из советских заводов принял заказ на изготовление установки и обещал выполнить его в рекордный срок. В то же время Геологический комитет настаивал на ускорении темпов разведывательных работ и обещал в ближайшее время прислать на остров новую партию исследователей вместе с профессором Китаевым. На Торианитовом холме готовились к приёму новых работников. Ставили палатки, строили зимние помещения и по проекту профессора Ананьева налаживали кустарное производство гелия.
В этот день Ананьев с рассвета обходил разработки, давал указания, знакомился с последними результатами работ.
Накануне окончательно подтвердилась весть о гибели его дочери вместе с пиратской подводной лодкой. Профессор видел Марка и Ясю Найдёнку и выслушал их рассказ о Люде. По его просьбе капитан-лейтенант Трофимов устроил ему свидание с Анчем, но шпион отказался отвечать на вопросы. Так и ушел от него профессор, ничего не узнав о последних минутах своей дочери.
Командование эсминца, рыбаки, рабочие торианитовых разработок разделяли его горе, но профессор замкнулся в себе и, казалось, весь отдался работе. Его молодые друзья старались не оставлять профессора надолго в одиночестве. Всю ночь незаметно для Ананьева у его палатки дежурили. Но никто не услышал оттуда ни одного стона, только до утра там горел свет, а когда Ананьев вышел из палатки, на его лице появилось несколько новых морщин.
Около полудня профессор взошел на высокий холм и окинул взглядом окрестности — остров, море, пролив и поля на материке, за проливом. Потом зорко осмотрел местность вокруг холма и вспомнил, как проводил здесь с дочерью первые исследования и как однажды, в такой же день, они заметили вдалеке человека с фотоаппаратом. Профессор тяжело вздохнул и посмотрел в сторону выселка. По тропинке, соединявшей выселок с ториа-нитовыми разработками, кто-то бежал. Не один, а трое. Какой-то малыш опередил остальных — должно быть, взрослых, — и, как белый клубок, катился к холму. Двое взрослых далеко отстали от малыша, но тоже бежали.
«Что случилось?» — подумал профессор. Он указал на мальчика одному из рабочих.
— Куда же это он удирает? — поинтересовался рабочий. — Прямиком сюда бежит.
И действительно, в одном месте, где тропинка огибала мелкую лужицу, мальчишка, чтобы сократить путь, бросился прямо через эту лужицу, не жалея штанов и разбрызгивая на ходу воду и грязь.
— А-а-а, знакомый, — сказал рабочий. — Я этого мальчика знаю.
— И кто же это?
— Сынок смотрителя маяка.
— Гришка?
— Он самый.
Теперь уже и профессор узнал мальчика, но ни он, ни рабочий не могли сказать, кто догонял Гришку. А Гришка уже взлетел на холм, перепрыгнул через какую-то яму и куст крапивы. Ноги у него были в ссадинах, одна штанина разорвалась, лицо пылало, глаза блестели от радости. Он подбежал к профессору и упал. Мальчик так задыхался, что не мог говорить. Ананьев наклонился, поднял малыша и крикнул:
— Воды!
— Дя-дя-дядя… — произнёс, заикаясь, мальчик. — Люда жи-жи-жива… Там несут письмо от неё…
Профессор, не выпуская мальчика, почувствовал, что у него темнеет в глазах и подкашиваются ноги. Молодой рабочий поддержал его.
Люда сняла телефонную трубку:
— Алло!
— Позовите командира, — чуть слышно прохрипел чей-то голос.
Несколько секунд девушка молчала, потом ответила:
— Командир — я.
— Кто это? Вы с ума сошли?
— Ваша пиратская лодка захвачена. Ваш командир сбежал. Старший офицер погиб. Предлагаю слушать меня, представителя Советского Союза.
Ответа не было.
— Алло! Алло! — продолжала девушка. — Кто со мной говорит?
Помолчав, тот же голос ответил:
