— Дядя, вы потеряли деньги, — ответил Гриша и протянул ему двадцать копеек.
Незнакомец удивился и рассмеялся — мальчик показался ему чудаком.
— Это я тебе дал.
— Нет, спасибо.
Гриша повернулся и побежал назад. Незнакомый человек спрятал двадцать копеек и пошёл дальше. Несколько минут спустя он стоял перед калиткой, отделяющей двор Ковальчука. Незнакомец позвал кого-нибудь и стал ждать, пока откликнутся.
Вскоре из-за дома показалась Найдёнка. Она остановилась посреди двора и молча смотрела на того, кто её звал. Разбой залаял громче, рвался к калитке, но через забор не прыгал.
— Яков Степанович дома?
— Нет его.
— Отгоните собаку, мне зайти нужно.
Девочка покачала головой.
— Не могу, — сказала она. — Якова Степановича нет дома, без него не пускаю.
— Но почему? Я же ничего не съем.
Девочка ничего не ответила. За неё отвечал Разбой, лая до хрипоты. Незнакомцу приходилось хорошенько напрягать голос, чтобы перекричать этот лай.
— Послушайте, у меня к нему дело есть. Когда он будет?
— Наверное, к вечеру.
— Да подойди же ближе.
Найдёнка подошла почти к самой калитке.
— Послушайте, я фотограф. Хотите, вас сфотографирую? — И незнакомец стал доставать из футляра фотоаппарат.
Ни его слова, ни аппарат никакого впечатления на девочку не произвели.
Он снова стал уговаривать девочку придержать собаку и впустить его в дом. Но Найдёнка ничего не отвечала.
Наконец заявила:
— Можете со мной не разговаривать, потому что я дефективная, — развернулась и ушла.
Фотограф рассердился и даже попробовал сам открыть калитку, но Разбой ощетинился, оскалил зубы и так прыгнул на плетень, что назойливый посетитель выполнить своё намерение не осмелился. Он вытащил из кармана часы, посмотрел, сколько придётся ждать до вечера, отошёл на лужайку и сел на краю маленького глинистого обрыва, подмытого весенней водой. Устроившись поудобнее, он достал из чемодана два бутерброда и, уплетая их, рассматривал окружающую местность.
Он ждал терпеливо, но, к своему счастью, не очень долго. Шхуна, которую видела Люда, оказалась «Колумбом». Она действительно привезла её отца, а вместе с ним и Якова Ковальчука, которого забрала в море с рыбачьих шаланд. Инспектор в выселке не задержался, пересел на свой каик и вдоль берега вернулся домой. Фотограф видел, как каик пришвартовался к доске, заменяющей пристань. Человек, приплывший на нём, привязал каик к колышку, вбитому в берег, а сам направился к инспекторскому двору.
Фотограф подошёл к человеку и, всматриваясь в его лицо, сказал:
— Здравствуйте, Яков Степанович, насилу дождался вас. А тут девочка ваша никак не пускает, не то что в дом, а даже во двор.
— Здравствуйте, — отозвался инспектор, удивлённо глядя на незнакомца, который вёл себя с ним так, будто знал много лет. — А вы по какому делу?
— Я фотокорреспондент. Фамилия моя Анч. Приехал сюда из редакции журнала «Рыбак юга». Не слышали? Это новый журнал. Вскоре выходит первый номер. У меня задание редакции — дать фотоочерк о рыбаках Лебединого острова. Вот моё удостоверение и рекомендационное письмо к вам из рыбной инспекции. — Он протянул Ковальчуку свои бумаги.
— Как же вы сюда добрались?
— А я ехал по суходолу через Зелёный Камень. Оттуда меня переправили на лодке через пролив.
— Чем же я могу вам помочь?
— Во-первых, вы познакомите меня со здешними рыбаками, поможете выбрать самые интересные объекты для фотографии… Мне рекомендовали вас как опытного человека. К тому же мне советовали попросить вас приютить меня на эти несколько дней. Редакция меня особо не ограничивает в средствах, я рад расплатиться с вами так, как вы оцените ваши хлопоты со мной.
Ковальчук пригласил фотографа во двор.
— А девочка молодец! Это ваша дочь?
— Нет, так… приёмыш. Пусть она вас не удивляет, она немного дефективная.
Возле дома Стаха Очерета шло собрание, которое никто не созывал. Люди собрались сами. Уже две недели весь выселок говорил о песке, найденном профессором Ананьевым. Большинство было уверено, что в песке этом есть золото. Кое-кто из соколинцев даже ходил к песчаному холму и копался там, но золота никто не нашёл. Команда «Колумба» после разговора с профессором рассказала на острове о торианите, но им и верили, и не верили. Дед Марка, старый Махтей, когда-то долго плавал матросом на разных пароходах и много чего знал. Он побывал во всех уголках земного шара, не раз посещал Америку, Африку и Австралию, острова Тихого океана, плавал в антарктических морях, но ни о каком торианите никогда не слышал. Он, правда, твёрдо верил в науку и всем рассказывал, что наука может «до всего докопаться», мол, даже золото из морской воды добывают, но считал при этом, что команда «Колумба» профессора не поняла.
— Не иначе, — говорил он, — нефть там должна быть. Это теперь самое главное и для военно-морского флота, и для нас.
