Голос бога звучал лениво, Чёрный укладывался спать.
Я растерялся. Я надеялся узнать про Марину, как она, удалось ли ей скрыться, узнать планы Сан Саныча по поводу Марины и, главное, могу ли я ей помочь, но на все вопросы Чёрный ответил: «Этот сказал, что он предупреждал: ужесточение мер сослужит плохую службу. Девушки магически одарённые и он найдёт их по своим каналам. А тот кричал, что он закроет всю эту шаражку. А потом позвал этого, чтобы он отчитался, как так произошло на вверенном ему объекте. Ничего интересного. Только воздух сотрясают».
Я спросил у Чёрного, знает ли он, где Марина с Риткой, и услышал самодовольное: «Я бог! Я знаю всё!»
Я моментально забыл и про Сан Саныча и про всех, душа горела расспросить Чёрного подробнее, но Сан Саныч не забыл про меня.
— Ну, что скажешь в своё оправдание? — рявкнул он.
Я не сразу сообразил, что он спрашивает — слишком далеко улетел в своих мыслях. Мне некогда было продумывать ответ, поэтому я ляпнул первое, что пришло в голову:
— Мы с ребятами думаем, что теракт можно заменить флешмобом. Представляете…
— Что⁈ — рявкнул Сан Саныч. — Ты охренел⁈ Мы с ребятами… Тебе было сказано не болтать⁈
Я кивнул.
— Тебе было сказано готовить теракт?
Я снова кивнул.
— Тебе было сказано держать меня в курсе подготовки?
— Вот я и держу…
— Что за самовольство⁈
Я в какой-то момент растерялся от подобного напора. Я точно видел, что волшебной ауры у Сан Саныча нет, тем не менее, напор чувствовал такой, как будто она есть и не маленькая.
— Мы с парнями считаем, что флешмоб тоже может устрашить, — залепетал я.
Сан Саныч заржал.
— Ты идиот? — спросил он у меня сквозь смех.
Григорий Ефимович лежал и молчал.
Капитан Ерохин смотрел на Сан Саныча и ждал приказа.
А я разозлился. Я, конечно, иногда совершаю глупости, но я не идиот. И я уже открыл рот, чтобы ответить в своей манере, но…
Но в этот момент, я осознал: сейчас Сан Саныч атакует. Он перешёл мою границу.
Я вдохнул, выдохнул и впустил его. И «прилип». А потом «повёл»:
— Я нахожусь в полулегальной школе боевой магии и обсуждаю с представителем Службы государственной безопасности террористический акт, направленный на жителей моего города. Да, я идиот.
И улыбнулся Сан Санычу своей самой обаятельной улыбкой.
Сан Саныч «потерял равновесие». Он несколько минут сидел и молча рассматривал меня. Я прямо ощущал его растерянность.
Я глянул на Григория Ефимовича и увидел, как тот прячет улыбку в усы.
Капитан Ерохин стоял с каменным лицом.
В следующий миг Сан Саныч обмяк и усмехнулся.
— Ну что ж, флешмоб, так флешмоб, — сказал он и поднялся. — Держи меня в курсе подготовки.
И вышел. Следом вышел и капитан Ерохин всё с тем же каменным лицом.
А мне вдруг стало тревожно. Я понял, что отвлёкся и Сан Саныч воспользовался этим — «уронил своё тело», убрал опоры и перехватил контроль. Так тонко и быстро, что я даже не успел почувствовать. И это было не демонстративно, как делал Боря, а по-настоящему, как в бою.
Я сунул руку в карман и сжал свой недоделанный амулет. Сжал так, что пальцам стало больно. Сжал, потому что мне хотелось орать. Я понимал, что будет обратка. И Сан Саныч не заставит долго ждать.
— Я вас подвёл? — спросил я Григория Ефимовича.
— События текут, как им должно, — ответил он. — Вот только я тебя защитить не смогу. Но могу ответить на вопросы.
Как давно я мечтал, чтобы кто-то ответил на мои вопросы, их у меня была тьма! И первым выскочил:
— Как Чёрный… То есть Велес попал в подвал? Зачем он был там?
Чёрный тут же встрепенулся, и я почувствовал его живой интерес.
Григорий Ефимович не удивился вопросу. Было такое ощущение, что он ждал его. Удивился только имени… слегка.
— Ты назвал его Чёрным? Что ж, наверное, в тот момент это так и было. Прости, Велес, мне нужен был не ты, а твоя мать Морана. Я надеялся, что она придёт за тобой, но она тебя бросила.
Чёрному не понравились слова Григория Ефимовича, и он угрожающе зарычал.
— Прости за всё, что тебе пришлось вытерпеть. Я хотел, чтобы она услышала твои страдания и пришла. Но она не стала слушать.
Рычание Чёрного стало страшнее, мне теперь было трудно его сдерживать, но я вцепился в амулет что есть силы, чтобы боль отрезвляла и не позволяла Чёрному завладеть мной.
— Ты бьёшься за животных, а я бьюсь за людей, — закончил Григорий Ефимович.
Чёрный заворчал, и я понял: когда я нечаянно выпустил Чёрного, тот был слишком слаб, и только поэтому Григорий Ефимович остался жив.
Но почему тогда сидевший во мне бог помогал мне в исцелении Григория Ефимовича?
Ответ пришёл с небольшим запозданием, словно Чёрный колебался сказать или нет, но потом решил признаться: «Чтобы ты быстрее обрёл силу. Мне нужен сильный слуга. Грядёт большая…»
— Я тебе не слуга! — закричал я. — Я. Просто. Тебя. Кормлю. Потому что это неправильно — морить голодом. Хоть животных, хоть людей, хоть богов! Но я тебе не слуга!
И Чёрный притих. Я почувствовал его вздох. Он встряхнулся, как большущий бурый медведь, и лёг, положив огромную голову на мощные лапы.
