Я сначала хотел попросить бога вздыхать потише, но потом пожалел. Ему тоже не сладко приходится. Родители предали, а теперь — вот он дом, но как туда после их предательства войти? Получается, у него и дома-то, по сути, нет. А я в относительной безопасности. Мои только… Всё равно, ему хреновей, чем мне. Моим Сан Саныч скорее всего ничего не сделает — ему нужен я.
Наверное, не сделает… Есть такой шанс.
Хотя, находиться в застенках спецслужб уже само по себе боль.
Я вспомнил цепочку автоматной очереди в допросной и усмехнулся своим попыткам спрятаться от правды — «декор», твою мать!
Убью гада! Как только доберусь до него, так сразу убью!
Но нужно ещё добраться.
Поэтому едва Боря скомандовал подъём, я не стал разлёживать, а сразу вскочил.
Дёма в этот раз в качестве проводника не понадобился. Григорий Ефимович уверенно показал, в какую сторону нужно идти. Чёрный согласился с направлением. А Дёма в моих руках потянулся сладко и продолжил спать, паршивец маленький. Пусть спит, он заслужил.
Через какое-то время Ритка спросила у Григория Ефимовича:
— А мы точно идём куда надо? А то тут во все стороны одинаково…
Я огляделся — берёза исчезла, и вокруг простиралась ровная белёсая пустыня — ни кочки, ни деревца, ни строения, ни возвышенности — ровно, серо, слегка пушисто. И сумеречно. И никаких ориентиров!
«Может, сумерки скрадывают предметы, а Даждьбог видит их божественным зрением?» — предположил я, но ответ Григория Ефимовича Ритке меня удивил.
— А тут в какую сторону ни пойди, придёшь к дому Мораны и Чернобога.
И вдруг Григорий Ефимович остановился и подозвал нас всех.
Собственно, мы далеко и не расходились, старались держаться поближе друг к другу — мало ли что?
— Хочу предупредить, — сказал Григорий Ефимович, когда все взгляды оказались направлены на него. — Сейчас мы окажемся в доме наших врагов. Что бы там ни происходило, запомните: вы не должны ни есть, ни пить ничего из здешней пищи, иначе тут и останетесь! Вы должны уважительно относиться к хозяевам этих мест, потому что в их власти пропустить нас к привратнику или не пропустить. И третье, помните: в мире всегда есть и чёрное, и белое. У всего, абсолютно у всего две стороны. Вас будут испытывать, каждого в отдельности. И от того, какое решение вы примете, будет зависеть, выйдите вы отсюда или нет, — Григорий Ефимович помолчал и негромко добавил: — Помочь вам не в моей власти, простите. Каждый должен сделать выбор самостоятельно.
— А зачем мы тогда туда идём? — спросила Ритка, озвучив вопрос, который был у всех.
— Другой дороги нет, — со вздохом ответил Григорий Ефимович.
Постоял ещё немного и пошёл дальше.
Я физически ощущал груз, который тащил на своих плечах Даждьбог. Он, бог, заботящийся о своих людях, вёл нас туда, откуда, возможно, не все вернутся. Знал об этом — и вёл…
Я шагал следом за ним и думал, смог бы я вот так вести за собой людей, понимая, что многие могут остаться тут на веки вечные, но шанс выбраться есть у всех. Смог бы взять на себя такую ответственность?
С другой стороны, остались бы мы у берёзы, и что? Тут хочешь не хочешь, а надо идти. И проходить эти грёбаные испытания.
А Григорий Ефимович чуть сбавил шаг, поравнялся со мной и сказал:
— Влад, я хочу, чтобы ты знал: я очень рад, что мы с тобой познакомились, что шли рядом, и что ты был моим учеником.
Меня от его слов аж передёрнуло.
— Вы прощаетесь что ли со мной? — возмутился я. — Уже списали?
— Нет, но… — попробовал объяснить Григорий Ефимович.
— Не дождётесь! — закричал я и прибавил скорости, а потом и вовсе побежал, не заботясь о том, что обогнал всех.
Всё равно все дороги тут ведут к Чернобогу с Мораной. Всё равно, как сказал Григорий Ефимович, все придём куда надо.
От моего бега растрясло Дёму. Он впился когтями мне в руку и жалобно замяукал.
Мне не хотелось сбавлять шаг, не хотелось, чтобы парни видели мои слёзы.
Нет, я не плакал, но, блин, тот, кого я считал учителем, уже похоронил меня.
Я, конечно, разгильдяй, но это не значит, что я не справлюсь с испытанием. А Григорий Ефимович, получается, не верит в меня.
«Он в тебя верит», — вздохнул Чёрный.
— Тогда что всё это значит⁈ — закричал я.
Но Чёрный опять замолчал.
— Ты тоже думаешь, что я останусь тут? — спросил я у Чёрного.
«Тут другое», — ответил Чёрный и снова погрузился в раздумья.
И тогда я взбесился:
— Я что, клещами должен из тебя вытаскивать?
«Ты знаешь, зачем Даждьбогу подвал?» — ответил вопросом на вопрос Чёрный.
Я сразу понял, какой подвал он имеет ввиду.
— Ну? — поторопил я Чёрного.
«С тех пор, как боги собрались и поставили купол над Рувенией, между богами существует Договор…»
— Какое отношение это имеет к подвалу? — перебил я Чёрного.
«Прямое, — ответил Чёрный. — По Договору ни один бог не может стать причиной гибели другого бога. Иначе наступит конец всему».
— И?
«Я по своей глупости и неосторожности стал заложником Даждьбога».
— Я это уже знаю.
«И не просто заложником… Я потерял тело».
— Как это? Ты разве не всегда был таким?.. — удивился я.
«Нет, — с горечью ответил Чёрный. — Леля не дала мне умереть, но тела я лишился».
