Но не успели они половину деревни преодолеть, как силой повеяло, воздух чужой магией напитался. Див нервно хвостом забил, вертя головой и нюхая воздух. Прямо по дороге шел старик. По коже русалки словно песком прошлись, она ощутила близкую магию, и волнами в душе начал подниматься страх. Васелена решила, что сам Кощей за ней явился, чтобы покарать за побег. Она лихорадочно думала, что сможет ему противопоставить. Когда русалка взяла себя в руки и решительно посмотрела в глаза Кощея, поняла, что глубоко ошиблась: у бессмертного другие глаза, а эти пламенем Тартара горели, ощущала она от них недюжинную опасность. Осталось осознать, чем опасно пламя в глазах чужака. «Как-то легко он одет, рубашка в серую линию да штаны, а в воздухе изморозь стоит», — подумала она и накинула щит на себя и друзей, готовясь ко всему, но всё равно оказалась совершенно неготовой.
Глянул старик на дом — и его след простыл, словно просто убрали его или сделали невидимым. Куда бы незнакомец ни смотрел, всё бесследно пропадало: растения, звери, камень, как земля только стоять осталась… Васелена ощутила, как ядовитыми змеями жалил душу страх, с такой силой она не сталкивалась. Даже слышать не слышала о таких возможностях. Когти русалки впились в кожу, нервы были натянуты как тетива.
Дива пробрала дрожь, он ускорил бег, но не успел скрыться: взор Ховала обратился на них. Волк словно в воздухе замер. Васелена едва успела зеркальный щит из воды поставить. Взгляд Ховала коснулся щита, и он исчез, следом за ним трещинами пошел второй. Океанская жительница спрыгнула с волка, и второй щит лопнул. Тогда она пришла в неистовство, но не успела ничего предпринять: засияли руны Волоса, окутывая учеников личной защитой. Они похожи стали на существ, находящихся в золотом облаке защиты. Глаза Ховала расширились от удивления, он не мог поверить тому, что видит.
— Ученики Велеса? — прошептал он одними губами, злость схлынула, а русалка, тут же осмелев, выкрикнула:
— Дальше не пройдешь! — Она мобилизовала всю мощь организма, и ее сила окутала ее, словно метель деревья. Первым появилось дыхание смерти, и Васелена направила его на Ховала, вкладывая как можно больше маны. Смерть обволакивала океанскую деву, как сари укрывает дитя, взгляд Васелены изменился, в глазах поселился загробный холод, он стал разрастаться, вбирая в себя весь холод Нави. Заморская русалка поставила огромный щит, будто оплетенный несколькими слоями шали, и продолжила колдовать. Наконец к силе присоединился голос, и Васелена запела. Еще никому не удавалось устоять перед ее тембром, она на глазах преобразовывалась в божество — такая мощь исходила из нее, вот только по силам ей до богини было далеко.
Взгляд старика стал завороженным, и он тряхнул головой, прогоняя наваждение. А голос русалки креп, она стояла в центре бури смерти. Пошел снег, который вбирал в себя всё живое, и Ховала пришел в восторг и ярость. Он ударил посохом — кусок земли исчез, и из возникшего провала вырвалось пламя земли, заслонив старика от пут смерти. Он побледнел и вспотел. «Сила ее и так велика, а еще эта защита Бога…» — мысленно ворчал он. Ховала стал невидимым, обогнул компанию из русалки, кота и дива, который оклемался и пытался утащить Васелену прочь.
Старик снова ударил посохом, из глаз выплеснулось черное пламя, оно разрослось, превращая остатки деревни в ничто, даже бегущих жителей оно не пожалело. Когда всё стихло, полубог на миг явил себя и, посмотрев в глаза русалки, сказал:
— Я тебя не трону, дева, только потому, что ты смелость не дюжую проявила, и твои друзья останутся целы, не за ними я пришел! — И Ховала пропал, будто ничего и не было.
Океанская дева не могла поверить глазам: местность выглядела так, словно деревни здесь отродясь не существовало. Дива всё еще била дрожь, кот до крови впился в плечи русалки, таращась по сторонам выпученными глазами. Температура вокруг упала на несколько сот градусов, Васелена стучала зубами, снег скрипел под ногами. Как кот на нее забрался — она не почувствовала, даже сейчас замерзла настолько, что когти-кинжалы не ощущались, губы девы посинели.
— Нам надо уходить, — лязгая зубами, молвила она. Див тоже дрожал как осиновый лист.
— Скорее взбирайся на меня, пока не замерзли насмерть! Слава Велесу, мы живы остались, — сказал Волчий и заговор прочитал.
Русалка, преодолевая воздействие нечеловеческого холода, забралась на спину диву, руки ее совсем онемели. «Так и обморожение недолго схлопотать», — пронеслась мысль. Кот вообще на плечах девы не шевелился, и Васелена, еле выговаривая слова:
— Пуш-ши-и-исти-ик, ты жи-и-ив? — Но ответа не последовало. Океанская дева заволновалась, изо рта пар выходил. Волк бежал что есть мóчи по снегу, который был твердым словно камень.
Они за пятнадцать частей достигли леса, которого не коснулось дыхание смерти. Волчий вглубь побежал, где теплее.
— Баюн, слезь с нее, хватит ее плечи уродовать, ведь у тебя не когти, а кинжалы, — подал голос див. И кот, недовольно мяукнув, послушал его, отцепился от Васелены и спрыгнул, приземлившись на четыре лапы.
