Подле избы Осьмининых играли, копаясь в песке, две девочки, такие же белоголовые и курносые, как Ваня. Узнав от сестренок, что мать доит корову, а отец только пришел с работы, Ваня и Саша проскользнули в горницу Яков Васильевич обедал за большим круглым столом. У окна сидел жилец-квартирант, студент учительской семинарии Иван Гроздов. Увидев мальчиков, Яков Васильевич укоризненно покачал головой:
— Полюбуйся, Иван Петрович, на своих любимцев.
Гроздов был своим человеком в семье. Тощий, всегда голодный, в обтрепанном сереньком сюртучке и рваных штиблетах, он с утра до вечера носился по городу в поисках случайного заработка. Урывками, в редкие свободные часы, студент давал уроки Ване и Саше и был с ними в большой дружбе. Поглядев на подростков, Гроздов усмехнулся:
— С кем дрались?
— Край на край, — ответил Ваня, присаживаясь к столу. — Санька под орех разделал Матюху Чулкова, хоть тот и нечисто бился.
Добродушное лицо старика Осьминина расплылось в улыбке. Ласково взглянув на Сашу, занятого починкой рубахи, он сказал:
— Об Сане беспокойства нету. У него голова крепко на плечах сидит, а тебе, Ваня, ей-ей, шею свернут. Однако скоро забавам вашим конец. Я давеча с немцем поладил, уговорил, подлеца, взятку уменьшить.
— Про какую ты взятку говоришь, Яков Васильевич? — спросил студент Гроздов.
— Почитай, более года торг веду с немцем-подмастерьем, что учениками в адмиралтействе ведает. Подавай ему пять рубликов с человека, тогда возьмет и Ваню и Сашу в ученики. Нам таких денег не скопить. А сегодня я ему три рубля сунул, а три другие в конце года посулил отдать. «Приводи, — говорит, — своих юнге гунд», щенят то есть.
Глаза Вани засветились радостью. Саша остался равнодушным к сообщению Осьминина: его мало прельщало быть десять лет подручным у корабельного плотника.
— А я мыслю, Яков Васильевич, что хлопцев беспременно учить надо, — заметил Гроздов.
— Где уж им в науку лезть! Мужикам туда дорога заказана. Буде с них и той грамоты, какой обучены.
— А я так скажу, Яков Васильевич, ныне при построении кораблей не обойдешься лишь искусной рукой да верным глазом. Хороший плотник должен уметь и с транспортиром обращаться, и с циркулем, и с разными другими инструментами. Для этого ему изрядные научные сведения требуются, особенно в счете, в математике то есть. Без оной и в чертеже не разобраться.
— Твоя правда, Иван Петрович, — вздохнув, согласился Осьминин. — Слова твои правильные и горькие. Горечь туя на себе испытал. Четверть века в адмиралтействе плотничаю, а вот в десятники не вышел по причине малой грамотности. Дают мне, скажем, шпангоут выстругать, — пока сосчитаю, где сколько вершков дерева снимать, семь потов с меня сойдет.
Каждое слово старика глубоко задевало Сашу. Мысли об учении давно занимали его.
— Буду учиться, не хочу весь век в худых плотниках ходить, — невольно сорвалось у мальчика.
Осьминин и Гроздов глянули в серьезное лицо Саши и прочли в глазах непоколебимую решимость. Вайя, дожевывая кусок хлеба, пробормотал:
— Санька хочет стать управителем новой охтенской верфи.
Такое желание могло показаться нелепым и смешным, но Гроздов и Осьминин даже не улыбнулись. В Саше чувствовалось вдохновенное стремление к учению, заставлявшее верить, что он не останется простым плотником.
— Мы, батя, той математике будем с Ваней сами учиться. Можно так, Иван Петрович? — спросил Попов, пытливо глядя на студента.
— Запрета на то нет. Я бы вам, конечно, помог, да вот скоро придется съезжать с квартиры.
— Пошто так, Иван Петрович? — удивился Осьминин. — Нешто худо тебе у нас?
— Очень даже хорошо, только ведь стесняю я вас. Мой дружок, Михайло Аксенов к себе зовет. Он хоть на чердаке живет, зато в городе, близ семинарии. И учиться вдвоем куда способней. А тебе, Саня, надо бы учебником арифметики обзавестись.
— А есть ли такой учебник, Иван Петрович, чтобы по нему самим учиться можно было? — спросил Саша.
— Есть. Называется он «Основание арифметики», сочинение профессора Семена Емельяновича Гурьева. Я этот учебник в книжной лавке купца Заикина на Литейном видел.
— Стало быть, завтра к полудню приходите в адмиралтейство, да смотрите, не опаздывайте, — предупредил ребят Осьминин, укладываясь спать.
На следующее утро мальчики рано покинули слободку. Долго бродили они по Петербургской стороне и Васильевскому острову, пока не перебрались по плавучему Исаакиевскому мосту на широкую площадь у адмиралтейства. Куранты на шпиле пробили десять часов. Времени оставалось еще много и ребята решили пройтись по Невскому.
Свежий ветер с Фонтанки, запруженной барками и лодками, кружил бумажки на мосту. Саша и Ваня облокотились о чугунную ограду и с полчаса наблюдали за пестрой толпой рабочих, выгружавших дрова, доски, кирпич. Затем мальчики пошли дальше. На углу Литейного проспекта Саша вдруг предложил:
— Ваня, зайдем в книжную лавку, спросим, сколько стоит учебник арифметики.
— Нам все одно его не купить. Такая книга, небось, рубля три стоит, а у нас и пятака нет.
— А что, если мы убежим с книгой? Купца не больно обидим, а нам учебник позарез нужен.
