Школа наемников полностью

— Рядовой! — вызверился на Барракуду капрал. — Ты что творишь? Ты что парня подставляешь?! Сейчас он загрузится — тогда и выпьем. То есть я не выпью, мне вести. И ты, Барракуда, не выпьешь. А летеха прило­жится. Как тебя зовутто, лейтенант?

— Леке.

— Хорошо, — неизвестно чему улыбнулся капрал,

а меня зовут Глыбой, так вот моя матушка от большой любви поименовала... И ты не косись, что я только ко­мандир танкера. Косишься же, вижу! Меня за общее разгильдяйство вообще выгнать хотели, разжаловать и выгнать, да, вишь, за общий же героизм не прогнали. Нашли компромисс: из капитанов — в капралы и на тан­кер. Ну, Леке, хватит топтаться. Твои гаврики уже за­грузились, и ты полезай.

Леке вскарабкался на броню. Солнце пока еще не раскалило танкер, металл был прохладным. Из откры­того люка несло перегаром, грязными ногами и отра­ботанным топливом. Леке страдальчески поморщился и вслед за капралом Глыбой нырнул в духоту кабины. Здесь было тесно, возился рядовой Барракуда и храпел ктото третий, накрывшись ветошью.

Надо было ехать в грузовике с солдатами, но это счи­талось непрестижным. Место командира — в танкере. И плевать, что там воняет, трясет и очень громко.

— На. — Рядовой Барракуда протянул Лексу фляжку.

Леке вспомнил про «общее разгильдяйство и общий

героизм», хотел было отказаться, но под взглядом кап­рала Глыбы отхлебнул. Пойло обожгло горло.

— Да что ж ты делаешь?! — возмутился Глыба. — Кто же без тоста?! Ну-ка, дай сюда фляжку! Мир друзьям, смерть врагам! — провозгласил он, запрокинул голову и выпил. Кадык на его шее задергался.

Барракуда смотрел на капрала с нескрываемой зави­стью. Леке удивился: Глыба же не собирался пить, ему же еще рулить!

— Теперь ты, Леке. Говоришь, за кого или пожелание какое, и выпиваешь. Да не как девчонка губы мочи, а как мужик, прямо в горло чтобы, прямо в брюхо!

Леке послушно принял фляжку и сказал:

— За Омегу! — И представив, что там вода, отхлеб­нул. На этот раз обожгло сильнее, на глаза навернулись слезы.

— Офицер! — похвалил его Глыба. — Молодец, хва­лю. Сосуд-то верни рядовому. Барракуда! Куда?! Ну-ка от­ставить! Тебе пить нельзя. И мне нельзя.

Барракуда виновато пожал плечами. Глыба оглуши­тельно рыгнул и полез на место водителя. Рядовой, не озаботившись разбудить храпевшего, кивнул Лексу на другое кресло. Леке сел и пристегнулся. В голове шуме­ло, щеки горели, хотелось спать. Капрал Глыба обер­нулся и подмигнул:

— Поехали!

Танкер взревел, затрясся... Леке уснул.

* * *

Генерал Бохан вошел в палату лазарета без сопровож­дения. Совершенно лысый мутант все еще спал. Он был крайне истощен, и лекарь только руками разводил: ни­когда не лечил мутантов, не знал, что творится с се - рокожим. Генерал поправил на плечах белую хламиду. Физически мутант должен быть в норме, лекарь ска­зал, что истощение скорее нервное. Генерал Бохан по­нимал, откуда оно взялось: мутант, которого, кажет­ся, звали Орв, надорвался на Полигоне. Если верить (а почему бы не верить?) лейтенанту Лексу, мутант спас ефрейтора Артура, когда того покусали кровосо­сы. Кровососы — ядовитые мутафаги, Орв вытянул парня, отдав свои силы.

И еще. Невероятно, но факт — Орв противостоял Низ­шим. Гронгам. Сопротивлялся, даже когда Низшие слива­лись с генералом в едите целое.

Наверное, Орв был шаманом. На горе Крым много ин­тересного, но шаманы в большинстве своем — самозван­цы, дурят людей фокусами, а сами ни на что не способ­ны. Генерал никогда не был на горе, никогда не бродил по Донной пустыне, он родился в Москве и потом уже попал в Омегу.

Бохану повезло. Орву — нет. Орв попал на Полигон, по недосмотру, конечно же. Столь любопытные экземпляры подлежат исследованию. А с этим Бохан надеялся нала­дить сотрудничество.

Генерал опустился на стул у койки мутанта. Коснул­ся руки больного: