Эта книга о судьбе тех, кто не носил малиновых пиджаков, но тоже жил и выживал в эпоху перестройки. Главный герой, пытающийся приспособиться к новой стране, находит в себе силы подниматься после многочисленных провалов, банкротств и разочарований. Но можно ли выстоять после предательства того, кому доверял как себе? Книга Бориса Пугачева об эпохе, которую все чаще вспоминают с ностальгией. А это чувство — лучшее лекарство от сегодняшней действительности.
Все преимущество иметь деньги заключается в возможности ими пользоваться.
Родик полулежал на случайно обнаруженном неогороженном настиле, устроенном против всех правил эксплуатации судов в носовой части речного трамвайчика, уже несколько часов медленно кружившего по мутным водам Москвы-реки.
Знакомые московские пейзажи сменяли друг друга. Впереди показался метромост, и речной трамвайчик стал неуклюже разворачиваться, чтобы начать новый круг. Родик, опасаясь выпасть за борт, переместился на палубу и принялся разглядывать металлические конструкции, с незапамятных времен обвешанные разнообразными строительными приспособлениями. Некоторые из них оставались здесь еще с той поры, когда Родик учился в институте. Почему метромост постоянно ремонтировали, являлось одной из московских загадок. Катание же на трамвайчике было обязательной составляющей весенней сессии. Сдав зачет или экзамен, студенческая компания Родика сперва отмечала это событие в кафе около института, а потом перемещалась в Парк культуры. Нагулявшись, садились на трамвайчик и доплывали до пристани у гостиницы «Россия». Оттуда пешком через Красную площадь шли на улицу Горького в знаменитое кафе «Московское», где в непроглядном сигаретном дыме наслаждались вермутом «Заря» и доводили свое и без того пьяное состояние до той степени, когда кажется, что все вокруг прекрасно, а ты — центр этого прекрасного. Порой «Московское» заменялось арбатским кафе «Метелица», и тогда пешая прогулка начиналась на пристани у Киевского вокзала.
С наступлением эры частного предпринимательства Родик получил возможность брать речной трамвайчик в аренду на целый день и превращать его в плавучий ресторан. Так он отмечал многие события.
Сегодня презентовали совместное с американцами предприятие, в котором Родик был одним из учредителей. Несмотря на субботу и хорошую летнюю погоду, располагающую к дачному времяпрепровождению, гостей набралось много. Торжественная часть недавно закончилась, и гости позволили себе расслабиться. Одни, уже изрядно выпив, шумели в каютах, другие, разбившись на группки, курили и что-то обсуждали, облюбовав корму с широкими скамейками. Родик предпочел уединиться. Настроение его было отнюдь не праздничным. Ему, организатору и инициатору этого мероприятия, вообще не хотелось приходить сюда. Такое состояние вызвали недавние события, о которых в их небольшом коллективе знал лишь он и еще один учредитель совместного предприятия — Григорий Михайлович Айзинский.
В беззаботной атмосфере праздника Родик с особой остротой почувствовал, что в очередной раз потерял самое для себя ценное — человеческие отношения. По опыту последних лет он понимал, что последствия не замедлят сказаться, и рано или поздно разрушится все то, о чем сегодня сказали так много хороших и пафосных слов.
А произошло следующее… Григорий Михайлович, когда настал момент распределять портфели в руководстве совместного предприятия, ультимативно потребовал, чтобы Родик отказался в его пользу от должности генерального директора, которую по праву должен был занимать. Взамен Айзинский предлагал гарантии по сохранению капиталов и режим благоприятствования при проведении внешнеэкономической деятельности, что и так подразумевалось. При этом он недвусмысленно намекнул на проблемы, которые постарается создать одна из могущественных силовых государственных структур. Это была угроза.
Родик с самого начала общения с Григорием Михайловичем подозревал, что тот либо является сотрудником, либо как-то связан с такой структурой.
Когда они познакомились, Григорий Михайлович уже был директором совместного предприятия. Родик влился в это предприятие в качестве хозрасчетного подразделения. Тогда и возникло некое мифическое «правление», решения которого считались для всех обязательными.
Вскоре подозрения Родика получили вполне реальные подтверждения. Однако, взвесив все «за» и «против», он подумал, что это не вредит общему делу, а с учетом опыта и знаний Григория Михайловича даже может послужить положительным фактором. Для себя Родик решил соблюдать нейтралитет. И до описываемых событий проблем не возникало, хотя Григорий Михайлович периодически делал попытки втянуть Родика в сферу деятельности «правления». На этот раз, вероятно, что-то затронуло интересы «правления», и Григорий Михайлович был вынужден после отказа Родика сотрудничать с ним пойти на столь крайние меры. Родик сперва поразился, а потом согласился. Мысль о том, что он просто струсил, пришла позднее и с каждым днем мучила его все больше, а сегодня она трансформировалась в уверенность, что празднуется не начало совместной деятельности, а неизбежность ее краха.
