— Мы пара, Лина! Мы едины! Я предал, да. Тогда мне это казалось правильным, я стремился защитить тебя. Сейчас мне ясно видно, как я ошибся. Я только сейчас в полной мере почувствовал твою важность. Ты — все для меня, ведьмочка! И я исправлю свою ошибку!
— Исправлю ошибку? — задыхаясь, через силу выдавливая из себя слова, прошипела она. И попятилась, отступая шаг за шагом.
Лицо дорогой и такой жизненно необходимой мне женщины исказила гримаса боли, ее страдания огнем выжигали мое нутро. Прижав одну руку к груди, другой она пыталась отстранить меня, не позволяя приблизиться.
— Ошибку?! Смерть не отыграть назад, эта ошибка непоправима. Какой был бы смысл в твоем раскаянии, если бы задумка осуществилась? Нет. Для меня все очевидно. Ты проклят, предатель! Я проклинаю тебя! Такое не прощают. Не будет у тебя пары! Все!
— Лина! — кричал я, обезумев от ее отчаянных слов. От их горькой правды. Единственное слово билось в сознании — все! Кровь шумела в ушах, отчаяние и мука, вызванные видом страданий самого дорогого существа, сводили с ума. И тем ужаснее была боль, чем яснее я понимал: виноват в этом только я сам.
Как слеп я был. Неоправданно жесток и безумен. Одержим нелепым мифом, лицемерной целью, и в этом ослеплении проморгал самое ценное. Ее! Свою женщину! Возможность завоевать ее любовь и доверие. Удержать навеки.
— Умоляю, — не смея преследовать, не отводя от ее лица взгляда, упал на колени, протягивая к Лине руки: — Умоляю!
Боль разрывала грудь. Вот оно — мое солнце, мой воздух, моя кровь… Моя жизнь! Мое сердце. Что я без нее? Теперь я уже знал… Помнил тот ужас безнадежного одиночества и нестерпимой боли, что испытал, потеряв пару. И буду помнить. И ненавидеть себя, каждую секунду пожирая собственную душу и плоть невыносимой болью раненого зверя. Неизлечимо, смертельно раненного.
Вырванную душу не вернуть.
И без сердца не выжить.
А именно их я теряю вместе с парой. О чем молил, и сам не понимал, сознавая, что упустил свой шанс. Сам разрушил чудо, что судьба подарила мне, проявив неслыханную щедрость, позволив обрести пару.
Зверь внутри обезумел от страха и ярости, чувствуя страдания своей пары. Это было страшнее самой жестокой пытки, мучительнее медленного огня, лижущего живую плоть, больше того, что он был способен вытерпеть. Только не боль его пары!
Подвластный инстинктам, он искал выход, жаждал борьбы и мести. Острые когти разрывали мою грудь в неистовом желании уничтожить причину ее боли.
Но даже зверь сознавал, что нет для меня прощения. Нет понимания. Нет выхода. И второго шанса тоже нет. И не будет.
— Никогда! — созвучно моим бессвязным мыслям неистово закричала Лина. — Никогда я не прощу тебе этого, предатель!
Руки ее взлетели вверх. Еще не понимая причины, я всем существом замер, предчувствуя страшное — конец. Всего миг, заведенная за спину рука Лины — и все. Она растаяла, исчезла в дымке, сверхъестественно стремительные лапы зверя схватили лишь воздух.
Все. Она ушла. Исчезла.
И в этот раз у меня нет даже права преследовать ее.
Сколько я пролежал на месте, которое даже спустя много часов хранило ее аромат, не знал. Думать о чем-то не мог. Действовать не представлял как. Понимал, что совершил непоправимое — оттолкнул от себя пару, лишился всякого доверия девушки. Зверь чувствовал мое отчаяние и вторил тоской и животным безумием. Я был на грани того, чтобы навечно отказаться от всего человеческого, стать животным, чуждым всякой разумности. Зверем, живущим лишь болью и ненавистью к самому себе.
Как существовать, лишившись пары?
Удивительно, но ответ в сознании вспыхнул мгновенно — дядя! Его пару убили. И если в моем случае я знал, чувствовал, что Лина жива и здорова, то он… Как смог он вынести это? С той поры прошла целая человеческая жизнь, и он сумел прожить ее. Пусть и жалко, но сумел.
Говорили, что она тоже была ведьмой! — озарило меня. Дядя должен знать о них хоть что-то. Возможно, он подскажет, где искать Лину?
Сорвавшись с места, даже не заметил, как оказался на другом краю поселка. Оборачивался уже практически перед дверями кабинета главы клана. Единственным, кто попытался заступить мне дорогу, оказался мой отец. Но сейчас я был не в том состоянии, чтобы выслушивать его.
— Вон! — прорычал, одновременно сдергивая с окна легкий тюль, чтобы прикрыть наготу. Если бы я начал разгуливать тут без одежды, это можно было бы расценить как неуважение к главе клана.
Дядя внимательно посмотрел на меня и сухо кивнул присутствующим. Помещение мгновенно опустело. Тяжело дыша, наверняка выглядя безумцем, я навис над столом дяди.
— Тебе известен путь в Школу обольщения?
В том, что Лина там, не сомневался: я не чуял направления, в котором находилась девушка.
— Зачем тебе к ведьмам?
Ответ в стиле дяди — неторопливый и устало-безразличный.
— Моя пара — ведьма. Она сейчас там! — Таиться смысла не было, тем более теперь я знал больше. — На Школу готовится нападение. Я должен помочь ей!
— Твоя ведьма вернулась в Школу? Бросила тебя? — Неужели проблеск иронии? — Что же до Школы — мы не будем вмешиваться.
