Спала я всю ночь напролёт мертвецким сном, без сновидений и, как мне кажется, ни разу не шелохнувшись. Даже одеяло не сбросила и подушку по привычке не захапала в попытке согреться. Боги древние, я и забыла, когда в последний раз так крепко спала; уж точно за последние два года такого со мной не бывало ни разу! В доме тётки у меня, конечно, была своя отдельная комната (чтобы пореже меня видеть), только я не чувствовала себя в ней как дома. Тётку вполне устраивало, что я со временем всё реже появлялась в так называемом доме и практически целыми днями пропадала то у соседа-старичка в библиотеке с книгой, то в городе или на причале. Невкусная, пресная и заветренная еда в количестве, недостаточном, чтобы прокормить даже кошку, ждала меня обычно на тумбочке у кровати, а в редкие моменты встреч с тёткой — бесконечные нотации и выговоры. Два года мутного, беспросветного мрака, но они закончились. Что бы ни было дальше, я справлюсь, оставляя тягостные, выморочные воспоминания позади.
Проснулась я очень рано, ветер злобным призраком завывал за окном, стекло негромко позвякивало. Я бросила сонный взгляд на стрелки часов — только лишь половина седьмого. Легла на бок и внимательно осмотрела доставшиеся мне с комнатой настольные часы, уж очень необычными они были: механические, овальной формы, корпус полупрозрачный. Помимо обычных стрелок — секундной, минутной и часовой — у них была ещё одна стрелка, чёрная, застывшая на цифре одиннадцать. Впадая в полудрёму, я немного понаблюдала за движением шестерёнок и бегом удлинённой секундной стрелки под аккомпанемент ураганного ветра. Несколько раз клюнув носом в подушку, испугалась, что могу снова уснуть и проспать первое занятие. За ночь в комнате стало прохладнее. Зябко ёжась, откинула одеяло и прошлёпала босыми ногами к окну, облокотившись руками о подоконник, уткнувшись лбом в прохладное оконное стекло. На улице островной мир превратился в чёрно-белую дождливую картину. Над морем сновидений нависали низкие чёрные тучи. Собирался шторм. В нашем городе они не были редкостью, но на острове зрелище будет в сотни раз страшнее. Сновидения в море после шторма становились особенно реалистичными на несколько последующих дней. Жаль, что от школы до берега было далековато; с такого расстояния сны увидеть нельзя. Но, возможно, после занятий мне удастся прогуляться по острову и дойти до моря.
Обдумывая эту оптимистичную идею, я вышла из комнаты. По коридору и в купальне бродили такие же, как и я, сонные девочки-соседки, скованные резкой сменой обстановки с домашней, привычной и уютной на мрачновато-школьную. Я взбодрилась скоростным умыванием прохладной водой и, возвращаясь в комнату, наконец додумалась до ещё одной чрезвычайно разумной мысли, которая быстро переросла в паническую: учебники и одежда у меня наличествовали, а писать-то на чём и чем? Метнулась к столу и, осмотрев ящики, с облегчением обнаружила стопку писчей бумаги, самописные перья и чернила для их заправки. Перед отъездом я и не подумала о канцелярской мелочёвке, но проблема решилась сама собой, не успев появиться. Узел глухого отчаяния в груди ещё немного ослаб. В школе, куда я ужасно боялась ехать, оказалось не так плохо, как я ожидала. Ни тётки, ни таинственных исчезновений, ни жутких монстров — по крайней мере пока. На этой мысли я рассеянно улыбнулась и поплелась к шкафу. Придирчиво осмотрев школьную одежду, сняла с вешалки тёмное платье.
Не спеша привела себя в нормальный ученический вид. Внимательно изучив расписание, отобрала необходимые для сегодняшних занятий учебники в количестве двух штук: история и магия. Совершенно естественно, что урока магии я ждала с трепетом, но, как назло, он стоял в расписании вторым по счету. Памятуя наставление Зейна Тана, в очередной раз усмирила желание попытаться призвать магический дар прямо в комнате. Признаюсь, далось мне это тяжело, зуд любопытства подталкивал наплевать на правила. Успокаивая себя тем, что урок магии совсем скоро, я сунула в один из учебников несколько листков бумаги, а самопишущее перо — в карман платья.
В дверь негромко постучали. Я привычно съёжилась, ожидая услышать визгливый голос тётки, но минутное воспоминание быстро растаяло. Тряхнула головой, разгоняя остатки липкого, мерзкого наваждения. Я в школе, на острове посреди моря! И, скорее всего, это Рина, девочка явно решила взять меня под ненавязчивую опеку. Улыбнулась, надеясь, что улыбка вышла искренней, но, к сожалению, за последние годы этот навык подрастеряла, кислые мины мне удавались куда лучше: великое дело — опыт! Однако, распахнув дверь, я увидела незнакомую девочку, примерно мою ровесницу. Одноклассница? Я пригляделась — нет, все же чуть постарше. И в ней не было скованности человека, сутки назад очутившегося в десятках миль от родного дома. Девочка смущённо улыбнулась и протянула мне руку. Густые тёмно-русые волосы были заплетены в косу, на лице веснушки, а на носу — очки в тяжёлой оправе.
— Утро светлое, меня зовут Хини Лани, ученица второго класса!