— Как по мне, барышня, так ум в деве все ж таки важнее красоты. Краса со временем проходит, а ум, если он есть, только прирастает. Уверен, вы сумеете найти беглянку.
Подручный господина У искренне желал загладить свою бестактность, а потому льстил Ли Имэй безбожно. Она даже не представляла, как можно воспользоваться столь скупыми сведениями. С портрета глядела самая обычная деваха без особых примет, чьи черты даже запомнить невозможно. Было от чего расстроиться.
Чжу Юань нетерпеливо постучал в стенку, напоминая о себе, Имэй тут же распрощалась с агентом и вернулась к соратнику в полном расстройстве.
— Не терзайся, может быть, это простое совпадение? — предположил шаман. — Наложницу-то в самом деле никто не убивал. Ну пришла, ну ушла, мало ли.
Имэй так не считала. Люди, сколько бы их ни жило в этом огромном мире, оставляют после себя множество следов и следочков. С появления на свет они попадают в крепкую паутину связей — становятся чьими-то детьми, племянниками, внуками, соседями, и с каждым годом эти связи только крепнут. И если умелая рука потянет за одну ниточку, то при должном тщании, клубок раскрутится вплоть до первого крика в руках повитухи, который кто-то да слышал.
— Меня, например, больше волнует наложница, точнее, нежелание сян-го дать мне взглянуть на гроб и тело, — продолжал Юань. — Это неспроста! Ты бы видела, как он уперся, когда я попросил о коротком визите в погребальный зал. Как будто речь о займе из семейной сокровищницы зашла.
— И что это означает?
Шаман помрачнел.
— С телом что-то неладное, хотя доказательств у меня нет. Пока нет.
Когда Чжу Юань начинал так щурить глаза и цыкать зубом, это означало одно — он задумал нечто опасное. Логичное и правильное, зачастую даже необходимое, но смертельно опасное. Так было много раз в их общем детстве, так осталось и по сей день. Юань затеял рискованную авантюру.
— Времени у нас осталось совсем мало, Ли Имэй, — напомнил шаман, на случай, если соратница до сих пор сомневается. — Скоро здесь будет генерал Хоу, помнишь?
Ещё бы она забыла! Как только военачальник Юэ доберётся до письменных принадлежностей после аудиенции, возврата уже не будет.
— Нужно влезть в погребальную залу, — заявил Юань, а чтобы у Имэй окончательно ум за разум зашёл, усугубил: — Непременно ночью. Желательно нынешней.
Та только и смогла, что зачарованно головой покачать:
— Тебя, случаем, братец Бай Фэн не покусал, нет?
Этот мог и в спальню к Императору наведаться. На то Бродяге даны голова бедовая и редчайший дар менять облик по желанию. Перекинуться, скажем, главным евнухом, или принцем, или гуйфэй… А ведь точно! Мысли понеслись вскачь, обгоняя одна другую, толкаясь лоснящимися боками, словно атакующая врага конница.
— Ты чего с открытым ртом стоишь, стратег Ли? Не ожидала от меня такой продуманной стратегии, да? Я ещё и не такое могу!
Самодовольство Юаню все же фамильное досталось, не отнимешь.
— А придумал ли ты, стратег Чжу, как именно мы проникнем в императорский дворец? — полюбопытствовала Имэй. — Я стену не смогу перелететь.
Делиться своей смутной пока догадкой она не торопилась. Рано ещё. Вдруг ошиблась?
— Я тебя на себе унесу. В тебе ж весу, как в тощем мыше. Я могу к ночи собрать туман и под его покровом мы запросто… Ли Имэй, у тебя опять такое лицо.
Глупая детская привычка в задумчивости грызть губы, обратив взгляд куда-то вовнутрь головы, осталась с тех пор, как та училась заново разговаривать. Бродяга, завидев это выражение, начинал противно хихикать, а потом легонько щелкал по кончику носа. И вместе с общим смехом приходило и решение. Сейчас Имэй обошлась без шуточек братца Фэна.
Стражники, стоящие у боковых проходов в Полуденные Врата, уже несколько раз видели младшего помощника шамана — низенького мальчишку с торчащими, как ручки у чайной чаши, ушами. Его появлению никто не удивился, а если кому-то из парней и заползло под шлем сомнение, то его быстренько словили грубые солдатские пальцы и раздавили, словно вошь. Раз послал шаман своего подручного к военачальнику Юэ, значит, дела промеж них какие-то, а в шаманские дела себе дороже нос совать.
Младший евнух, провожавший Имэй, был озабочен кровавой мозолью, натёртой на пятке, и на помощника шамана внимания не обращал. Спасибо простенькому талисману, отвлекающему внимание от лопоухого мальчишки.
А вот военачальник Юэ, тот ждал посетителя с нетерпением. Вышагивал по аллее с видом победителя, весь лучась от довольства. Ну ещё бы! Дерзкая девка быстро сообразила, что ей выгодно, а что во вред, и явилась вымаливать лучшие условия сдачи в плен.
Имэй с покорным видом опустилась на колени перед раздувшимся от собственной значимости мужчиной.
— Эта недостойная женщина пришла просить о снисхождении могущественного господина Юэ, — пролепетала она униженно, но без слезы в голосе. — В его власти её ничтожная жизнь.
