Поднебесная без остановки воевала, а когда не воевала, то голодала, а когда и то, и другое, то еще и отчаянно бунтовала. И тогда ученики Школы Северного пути, все без исключения, отправлялись в путь — искать среди развалин и пепелищ таких вот «сломанных» детей, чья шэнь осквернена, а тело искалечено. Искать, находить, спасать, лечить, кормить, постепенно шаг за шагом, исправляя то, что поддается исправлению, тщательно искореняя ростки зла в душах.
«Пусть другие растят нормальных, — повторял Мастер. — Мы займемся теми, кто никому не нужен, а потому — обречен. Так надо!»
— Ну и как, получилось? — тихонько спросила Имэй, и это был вовсе не праздный вопрос ни о чем.
Самое время поговорить с Чу с глазу на глаз, точнее, прямо на ухо. Пока Юань и ГоЭр плетутся позади и заняты друг другом. А у них с лучником свои дела.
— А то! Ублюдки отправились червей кормить. Кто ж мне план-то придумал, а? — ухмыльнулся тот. — Упокоил по всем правилам. Чтобы следующее воплощение начали с жаб в гнилом болоте.
Значит, убийцы Люй Цзиня получили по заслугам. Это замечательная новость! Чу выслеживал их три года, а еще два года перед этим выяснял, кто стоит за безвременной смертью спасителя и старшего брата. Это только со стороны казалось, что дар одноглазого принца лишь в поразительной меткости при охоте на всякую магическую нежить и нечисть. На самом деле, Сяо Чу воплощал собой Возмездие. То самое, к которому взывает каждый невинно пострадавший, бессильно грозя кулаком Небесам.
— Перед смертью они мне напели в оба уха всякого интересного, — рассказывал он. — Оказывается, нас сильно не любят в других школах. Прям вот, можно сказать, ненавидят. Мы им поперек горла уже давно.
— Тоже мне новость!
— Ниточки тянутся в другие школы, я уверен. И в императорский дворец, кстати. Я потому и сорвался вместе с малявкой ГоЭр. Подумал, что моей сестренке туго придется в столице.
Девушка с благодарностью потерлась щекой о щеку братца Сяо. Об его левую щеку, чуть ниже кожаной повязки. Родных братьев, если таковые когда-то имелись, Имэй не помнила, зато у неё был Сяо Чу. Так только в Школе бывает, чтобы для простолюдинки братом стал урожденный принц. За это, должно быть, их и не любят, да.
На постоялый двор они прокрались, точно воры, через крышу прошмыгнув в комнату, где уже догорал оставленный для прикрытия светильник. С той же целью Имэй уложила в кровать дорожные мешки, придав им форму спящего человека и укрыв одеялом. Вроде как шаман умаялся за день и пораньше отправился в постель. Жаль, что нельзя будет и в самом деле выспаться, как следует. Убираться из Цзянькана надо, как только городские ворота откроют.
— Раздевайся и ложись! — приказала ГоЭр тоном, который не терпел не то что возражений, а даже крошечного намека на сопротивление.
Чжу Юань без смущения сбросил с себя пао и исподнее, и рухнул лицом вниз.
— Ты — придурок с мозгами червяка, — заявила охотница.
Призрачные бестии практически освежевали шамана.
— У червяков нет мозгов, — попытался пошутить он.
— Так у тебя их тоже нет! Как ты мог сунуться в логово бестий, не намазавшись с ног до головы эликсиром МаТон? О чем ты думал, Чжу Юань, я не понимаю?
Заклинатель мертвых благоразумно отмалчивался, подставляя раны под ловкие пальцы подруги.
— ГоЭр, мы вообще-то не в их логово лезли, — прервала возмущенное бормотание Имэй. — Бестии потом появились. Когда мы уже нашли гроб наложницы Дин.
— Угу, — подтвердил Юань. — Которую целенаправленно превращают, если уже не превратили, в упырицу-дзянши. Прямо во дворце, прикинь?
Охотница на демонов замерла, точно окаменела. Её слишком широкие для женщины плечи распрямились, жилистые предплечья напряглись, а две косицы за ушами, казалось, дыбом встали.
— Дзянши в императорском дворце? Я не ослышалась? — проскрежетала девушка голосом древним и страшным, как вечная битва между живым и мертвым, Небом и Преисподней, что длится от зари времен.
Когда речь заходила о демонических сущностях, она становилась столь же неудержимой в своей ненависти, как Сяо Чу, вставший на тропу возмездия.
— Мы должны идти к Императору, — твердо сказала Ван ГоЭр. — Немедленно, прямо сейчас. Скажем твоем… скажем господину Первому министру, чтобы он проводил во дворец.
— Так он и ринулся нам помогать, — фыркнула Имэй. — У него в поместье своя дзянши обретается. Уже готовая, старая, сильная, вся волосами поросла.
Сказала и сама испугалась произнесенного вслух. Потому что после этих слов Чжу Юань стал белым, как первый снег. Потому что самый меткий в Поднебесной маг-мститель резко вскочил на ноги, а у охотницы на демонов словно из воздуха соткался в руке её меч.
— Откуда ты знаешь? — шепотом спросил шаман.
Имэй ответила.
— Нет, он не мог… Не мог ведь?
Губы у Юаня мелко тряслись, руки дрожали.
