Вилана радовалась своим успехам, конечно она не может в мгновение зажечь белое пламя в ладони, как ее брат, зато и срывов нет уже второй день, все символы в танцующих язычках бегут послушным ручейком, сменяя друг друга. Можно подумать над сказкой, что мэтр рассказывал на ночь, когда их обоз остановился на ночлег. На специальной площадке, прямо рядом с дорогой, оказался крытый навес с деревянными лавками, на которых можно разместиться на ночлег, колодцем с чистой водой, огромной печью для готовки и просторными стойлами, куда немедленно загнали лошадей и скот.
Вообще-то мэтр рассказывать сказки начал только им с братом, но увидев загоревшиеся глаза остальных деревенских детей, услышавших начало незнакомой истории, лишь устало махнул рукой, разрешая приблизиться и слушать. Правда Коска, почему-то хмурился и порывался задать вопрос, но тут же раздумывал. И что ему не понравилось? Сказка вышла страшная, как и все у мэтра, но спалось после нее без кошмаров, не то что в те дни, когда они с братом прятались от оживших мертвецов или когда мэтр валялся в беспамятстве. История про то, как демоны пришли в мир на зов служителей света произвела на всех впечатление. Даже взрослые понемногу подходили и тихонько слушали. Странно, если священники света из чужого мира призывали лишь одного, чтобы утвердить силу веры в глазах паствы, повергнув божественной силой темную тварь, почему открылись врата, впуская полчища чудовищ? Ведь ритуал проводили веками и ничто не предвещало беды. И куда смотрели некроманты? Нужно будет расспросить мэтра Бернарда.
На горизонте, к которому убегала стрела тракта, истончаясь до игольной остроты, проступило темное пятно. Вильгельм тряхнул пикой и позволил улыбке тронуть кончики губ. Мягкая постель на постоялом дворе, вместо осточертевших нар на ночных стоянках старого имперского тракта, прямо-таки ощущалась одеревеневшим от долгой езды телом. Пусть кони идут шагом, но от этого дорога становится только нуднее.
Да еще и этот некромант. Пусть он сын графа, но на все попытки заговорить и, хоть как-то, наладить отношения, реагировал совершенно не по этикету. Столько надменности офицер не видел даже во взгляде лорда. И при этом, что со своими сиротами-слугами, что с сервами, которых пришлось забрать с собой, маг общался на равных, ничем не выражая превосходства, начисто игнорируя более достойных людей из графских кавалеристов. Это злило, вызывая желание сорвать ярость на первом попавшемся. Вот только стоило вспомнить, как кричал погибающий под темным заклинанием графский солдат - желание пропадало.
Еще и дети эти, как их, Коска и Вилана, сидели, играли со своей магией, одним существованием демонстрируя его малозначительность. Он пахал как проклятый, тренировался, пока не затрещат кости, стоит в шаге от получения рыцарских шпор из рук графа. Но, если возникнет ситуация выбора, кем пожертвовать, им - преданным и подготовленным воином или одним из детей, из которых еще неизвестно что вырастет, даже его лорд выберет одаренного. Выберет, даже если видит его первый и последний раз в жизни.
Проклятые маги! Ведь раньше они все были под пятой истинной веры, а некроманты вообще прятались по таким норам, что не сразу и догадаешься о существовании подобной глухомани. Почему же все изменилось? Жаль, что он с должным прилежанием слушал лишь проповеди, а не уроки истории от старого архивариуса. Хорошо запомнил, что нужно веровать во владыку света, подчиняться старшим по положению, усердно трудиться, каяться в грехах и жертвовать церкви. Считал, что для рыцаря этого будет достаточно. Магов жрецы лишь ругали и кляли на чем свет стоит, но никаких действий в их отношении не предпринимали. Почему? Должна же быть причина. Скоро там уже город?
Встретившийся дорожный разъезд подсказал ответ. Сотня перестрелов и столица провинции примет их в свое чрево. А там, если найдется достаточно вместительная баржа, можно будет нанять ее и сократить время пути чуть ли не вдвое. Город удачно стоит на судоходной реке, получая с речной торговли изрядную пошлину и разрастаясь год от года. Столица графства Барен тоже пользуется своим расположением у этой же реки, но там нет имперского тракта и ладьи и баржи купцов гораздо реже пользуются ее пристанями. Им выгоднее подняться выше по течению и либо расторговаться уже здесь, либо перегрузить товар на телеги и развозить его по отдаленным провинциям, меняя на вино, меха, мед, рожь и пшеницу товары из других стран или то, что за бесценок продали ремесленные гильдии. Все равно в большинстве медвежьих углов, куда загнали своих подданных дворяне, не знают правильной цены на кривую, но все равно настоящую, покрытую потрескавшейся глазурью керамику, пережженные кузнецами, едва годные в работу гвозди, медные украшения. Много чего у ремесленников выходит не того качества что должно, но в деревнях нет выбора, там и такой товар выглядит настоящим сокровищем.
