– Мне думается, мы слишком серьезно отнеслись поначалу к этой Школе, – заметила Юлия Ядвиге. – «Школа жён» звучало как-то слишком серьезно и слишком нефеминистично. Мы здесь уже неделю, и ничего – на самом деле просто отдыхаем. Я бы сказала, лежим и источаем ароматы, – засмеялась она. – Не то чтобы меня это беспокоило, но ведь в программке значится обучение оральному экстазу, а занятий все нет!
– И слава богу, что нет. Знаешь, с одной стороны, я, конечно, хотела бы удивить мужа. А с другой… Стоит ли… Полтинник разменяла, а я еще буду играть в эти игрушки. А если моего мужика после этого кондратий хватит, что я тогда буду делать одна? – Ядвига пожала плечами.
– Да. Но если бы ты передумала, то нет проблем, можно составить персональную программу… – засмеялась Юлия. – Наша шипящая, говорят, ими пользуется. Только я ничего не знаю, потому что все тут совершенно секретно… – Она приложила палец к губам. – Знаешь… я сначала подумала, что здесь действительно дело в том, чтобы сделать партнеру хорошо. И мне это было как-то не очень. А теперь я вижу, что эта Школа, скорее, для того, чтобы хорошо сделать нам. Я поймала себя на том, что больше не думаю о прошлом, не вспоминаю… И знаешь, чувствую себя какой-то такой… более красивой, что ли. Наконец-то я делаю что-то для себя. Жаль, что наша Миська не может понять это. Вечно с телефоном в руке, как будто хочет быть наготове, а он даже не звонит.
– Не нравится он мне, этот ее Мишка. Я видела его фото. Такой…
– Мафиози?
– Ну, немного… Конечно не для нашей Миськи, – заявила Ядвига и громко вздохнула.
К Михалине она испытывала чувство сродни материнскому. Да это и понятно: Миська была даже моложе ее дочери… Тот же блеск в глазах и та же девичья наивность. Она так быстро взлетела вверх по лестнице счастья и, наверное, так же стремительно будет падать, а падение это может оказаться очень болезненным… И если невозможно полностью защитить Михалину от боли, то, может быть, эту боль можно облегчить? Или хотя бы подготовить девочку к ней? А боли будет много, потому что много будет ошибок, этой привилегии молодости. Ее Аня сказала бы, что она каркает. Может, и каркает, только почему это ее карканье всегда сбывается?
– Молодость, – расцвела в улыбке Ядвига, глядя на шагавшую впереди Михалину. – А ты знаешь, среди вас я тоже чувствую себя помолодевшей. Парадокс однако: постоянно на работе с молодежью, а на контрасте с ними чувствую себя старой, причем эту дистанцию вынуждена поддерживать строгим тоном. Я разучилась сходить до доверительного разговора. А с Михалиной иначе нельзя, она такая непосредственная!
В этот самый момент непосредственная Михалина увидела небольшой домик на берегу озера, над которым поднимался светлый вечерний туман. Маленький бревенчатый домик с дымом из трубы, это могло быть только одно – сауна!
– Пойду посмотрю. Не ждите меня! – крикнула Миська, когда была уже в шаге от входа. Она так спешила, что еще на бегу распустила волосы и скинула платье, забросив его вместе с полотенцем на ветку растущего перед входом дерева, и вошла в сауну обнаженной длинноволосой нимфой.
Там уже кто-то был.
Судя по охам и вздохам, там были он и она. Причем в весьма недвусмысленной позе. Вот если бы они в ней застыли, это можно было бы считать инсталляцией, а так это был перформанс, причем весьма красноречивый, со звуковым сопровождением. Пара была так поглощена действом, что даже не заметила, как в сауну вошла наша непосредственная девушка. Первое, о чем подумала Миська, – ретироваться, но она решила, что не для того сюда пришла, чтобы так сразу уходить. Подумаешь, в конце концов, это просто секс. Она не станет им мешать. А то неудовлетворенный мужик – это злой мужик. Она дождалась окончания действа, после чего вежливо сказала:
– Добрый день, а вы здесь тоже в отпуске?
Пара «отпускников» сразу же рассыпалась. Женщина принялась нервно искать полотенце, а когда нашла его, быстро встала и выбежала, даже не закрыв за собой дверь.
Михалина встала, ничуть не стесняясь своей наготы.
– Вы, как я понимаю, не уходите? – спросила она у мужчины, который выглядел так, будто он вот-вот провалится под землю, но при этом буквально пожирал Михалину взглядом.
Миська привыкла к этому. Безупречная фигура, упругое тело. Посмотреть? Пожалуйста! А все остальное ни-ни, потому что для нее главным всегда был ее Мишка. Она отбросила волосы назад, и стало видно, как по ее груди стекает пот.
– Молодцом, вы долго держались, – заявила она.
– Я долго держался? – удивленно спросил мужчина.
– Ну да, в сауне. Вот я только вошла, и с меня уже хватит, а вы еще ничего.
– Ах, в сауне! – Он засмеялся и многозначительно заметил: – Я не только в сауне долго держусь, и ничего.
– Ну и это тоже, – невозмутимо поддержала его Михалина. – Ладно, я ухожу. Не хочу распугивать твоих женщин.
– Да каких женщин-то, была одна, и ту спугнула. Так что, может, сама останешься еще немножко? – спросил он, придвигаясь поближе.
