– Посмотрим. А пока что я окунусь в озеро. Пойдешь со мной? А то еще, сидя здесь, получишь инфаркт или что-то в этом роде. А так хоть поплаваем.
Они вместе выбежали из сауны, чтобы окунуться в озерную прохладу.
– Благодать! – воскликнула Михалина, встав по пояс в воде.
– Благодать, – эхом отозвался мужчина, глядя на грудь Михалины.
– Я возвращаюсь, – решила Михалина и вышла из воды.
Мужчина благодарил все силы небесные, что женщина, с которой он ранее был в сауне, смутилась и убежала и, насколько он ее знал (а знал он ее уже неделю), в эту сауну больше не вернется. Жалел ли он? Да как сказать… Она была, конечно, хороша, но, видимо, никакие прелести и никакой опыт не могут быть лучше этого молодого тела. Он чувствовал, что холодная купель наполнила его новыми запасами энергии, и был готов к новым подвигам.
Они вернулись в сауну.
Михалина заняла самую высокую полку. Через некоторое время к ней подсел незадачливый отпускник, да так, что его бедро коснулось ее бедра. Она встала:
– Знаешь что? Я, пожалуй, пойду. А ты позаботься о той, с кем приехал. Пока.
Она вышла из сауны злая, потому что даже не успела разогреться. Надо же, какой жеребец, попрыгунчик. Сначала с одной трахается, а потом к другой подкатывает. Верности ни на грош. Хорошо, что не все мужчины такие.
Сауна только взбодрила ее, а ведь так хотелось расслабиться. Что ж, случается. Свои шаги она направила в сторону Школы. Ей все расхотелось. Она мечтала только о том, чтобы лечь, взять свой смартфон и поболтать с Мишкой. Может быть, даже виртуальный секс? Как знать… В кабинете Эвелины был миллион разных штучек, в том числе и вибраторов. Их можно было взять на тест-драйв. Так, может, потестировать с Мишкой? Или хотя бы попробовать себе представить, что он рядом… Ведь парень без секса сильно страдает, сидит один уже больше недели.
До сих пор они никогда не расставались и она прибегала к нему по первому же зову, а теперь? Ну да, если ты не разбираешься в том, чего Мишка не любит, иди в Школу. Ох, чуть не забыла. Надо, наконец, записаться на эти индивидуальные уроки. Только не с Янеком, потому что он, кажется, ни на что не годится, ему лишь бы гладить ее и говорить разные слова. Они уже и так много часов проговорили. Она даже привыкла к этим их полуночным бдениям с нескончаемыми разговорами.
Так размышляя, она добралась до комнаты, разделась, натерлась увлажняющим бальзамом (ты хоть что хочешь делай, хоть умирай, а кожа требует ухода), достала телефон, направилась к кровати.
Мишка не отвечал. Один звонок. Второй. Третий. Двадцать третий. О боже! Что-то случилось! Надо возвращаться домой. Прямо сейчас, среди ночи? Или подождать до утра?
Она позвонила подруге.
– Нина, ты не видела моего Мишку? Я волнуюсь. Он не отвечает на звонки.
– Мне кажется, с ним все в порядке. Разве что… не может говорить, – предположила подруга.
Через некоторое время Михалина получила эсэмэску.
«Не могу говорить».
Действительно не мог. И писать он тоже не мог. Потому что именно в этот момент его голова находилась между бедрами лучшей Миськиной подруги, Нины, которая именно эту голову снимала на свой телефон. Так, на всякий случай. Может, пригодится не сегоднязавтра…
Завтра должен был приехать Роман, муж Ядвиги.
Ядвига уже ложилась спать, когда он позвонил и сказал, что будет с утра, с самого утра. Черт, «с самого утра» у Ядвиги аквааэробика, которую она не хотела пропускать, урок макияжа и курс хождения на шпильках (в отличие от Юлии и Михалины, она не умела ходить на шпильках, и ей бы этот курс пригодился). Так что «самое утро» было у нее под завязку занято до обеда.
– Дорогой, а может быть, мы вместе пообедаем? Потому что, знаешь, у меня тут с утра разные занятия… и я бы не хотела пропускать… Вы на это время можете снять комнату, осмотреться вокруг. Знаешь, здесь есть прекрасная сауна у самого озера! Даже я хожу туда… Лодку можно взять напрокат, на рыбалку с Юреком…
«Дорогой» сказал, что справится и что наверняка найдет чем занять время до обеда.
Никто из тех, кто знал «дорогого» (кроме его собственной жены), не стал бы в этом сомневаться.
Юлия уже открывала дверь к себе в комнату, когда услышала смех в другом конце коридора. Смех Эвелины, стоявшей на стремянке: одну руку она подняла, а другой придерживала подол платьица, чтобы не слишком задирался.
Рядом с ней (и с лестницей) стоял не кто иной, как Конрад.
– Нет, одной рукой – не работа. Давай я подержу тебе платье, – то ли в шутку, то ли всерьез предложил он. – Надо было немножко подумать, прежде чем настаивать, что сама все будешь мерить.
– Если ты такой умный, сам измеряй. – Она грациозно спустилась по тонким ступенькам лесенки.
– А я о чем? Я же тебе с самого начала говорил, что справлюсь сам. Но ты не хотела, – сказал он, поднимаясь по ступенькам. – Ты добилась своего – показала мне свое нижнее белье. Ах да, я и забыл, что в «Школе Жён» нижнего белья не носят.
– Никакого уважения к старшим, пан Конрад! – крикнула Эвелина. – Никакого. Как тебя воспитал отец?!
