– Юлия… Ну что ты такая… Ну пожалуйста…
Девушка покачала головой и поплыла к помосту. Она ловко взобралась на него и побежала в сауну, где перед входом остались полотенца. Конрад медленно вылез из воды и последовал за ней.
Глупость какая-то! Так будет лучше. Для кого лучше? Еще ни одна из женщин не бросала его в тот момент, когда он меньше всего этого ожидал.
Когда он дошел до сауны, Юлия была уже одета и вытирала волосы.
– Всё, я иду, – тихо сказала она. – Пора.
– Я провожу тебя.
Какое-то время они шли молча. У ворот остановились.
– Может, я провожу тебя наверх, в комнату? – спросил он.
Юлия покачала головой.
– Не надо, я сама, – ответила она и улыбнулась.
– Может, выпьем, типа отметим удачный день, а? – не отставал он.
– Конрад… Пожалуйста…
– Ладно, ладно. Я шучу… – Он взял ее руки в свои. – Спокойной ночи. – Поднес к губам и поцеловал. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – ответила Юлия и ушла, закрыв за собой дверь.
Если по-простому, то это называется от ворот поворот. Он некоторое время постоял в полном недоумении перед входом в Школу, вздохнул и вернулся в сауну. Взял березовую ветку и так сильно хлестнул ею воздух, что с нее в один миг слетели все листья…
У себя дома выпил бутылку минеральной воды и лег спать, но заснуть не мог, все думал, что он сделал не так, что теперь лежит в одиночестве и в воспоминаниях о раскрасневшихся от жаркой сауны и ударов веток округлых ягодицах Юлии.
После часа безуспешных попыток уснуть взял свой «Киндл» и начал читать последнего Кунца. Его даже засосало. Как это, собственно, и бывает, когда читаешь Кунца. На рассвете пришла усталость, он отложил ридер, распахнул окно, лег в постель и скоро уже спал блаженным сном.
Проблемы со сном были и у Юлии. Она подумала, что бокал вина внесет некоторое успокоение, и направилась в бар. Она не думала, что в эту пору встретит там кого-то, но наткнулась на шипящую Аньку.
– Откуда это мы так поздно возвращаемся, неужели я пропустила какие-то факультативные занятия? – вроде как с заботой о себе полюбопытствовала та.
– Я была в сауне, – отрезала Юля. – В той, что у озера.
– Одна? – продолжила допытываться Анька.
– А ты здесь что, типа классная дама, хочешь записать, с кем я была? – спросила Юлия. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи. – Анька тяжело вздохнула.
А как было не вздохнуть, если все девушки такие… такие… а на твою долю выпала такая неблагодарная миссия? Ведь все должно было выглядеть совсем по-другому.
Что ж, придется поговорить с шефом. Может, получится выполнить поставленную задачу с помощью каких-то других средств…
В это же время в комнате Ядвиги сидела, похоже, основательно поселившаяся там Михалина.
– Ягодка, я бы с таким мужиком рассталась. Неужели ты можешь вынести, что он прикасается к другим женщинам, хотя у тебя, как я и говорила, отличные сиськи, а потом приходит домой и трогает тебя?
– В том-то все и дело, Мися, что не трогает, – вздохнула Ядвига. – Совсем.
– Как это не трогает?
– У нас с ним отдельные кровати, отдельные спальни, мы касаемся друг друга только случайно, когда оказываемся в коридоре или когда слишком мало места, чтобы проскользнуть мимо, не задевая друг друга.
– Тем более не понимаю этого, дорогая. Я бы так не смогла. Печальная у тебя жизнь, Ягодка, – разочарованно вздохнула Миська.
Ядвига задумалась. Неужели ее жизнь и вправду была печальной? Она долго привыкала к этому и постепенно привыкла. Очередные любовницы мужа уже не впечатляли ее. Конечно, ей было неприятно, но потом она свыкалась с ситуацией. А что было делать? Ну, допустим, они бы расстались… А Рождество? Два отдельных сочельника? Где в это время была бы Аня? Один раз у отца, один раз у нее? А если бы дочка проводила сочельник у Романа, тогда ей пришлось бы остаться совсем одной? Нет, Ядвига не могла себе такое представить. Уж лучше оставаться с привычной безотрадностью. Ну не было счастья, но так, чтобы невыносимо плохо, ведь тоже не было. Ну и слава богу. У нее был дом, у нее был муж, которым восхищались ее подруги… наверное, в такой же степени, в какой он восхищался ими… нет, не сейчас (кто бы стал восхищаться пятидесятилетними)… а тогда… хотя бы лет десять назад.
А ведь она все та же. Что значит свидетельство о рождении? В конце концов, она чувствует себя точно так же, как и тогда, когда ей было двадцать лет. И, наверное, так же она будет чувствовать себя в свои семьдесят… Главное – состояние души, а если кто не хочет быть старым, тот, как говорила ее бабушка, должен повеситься в молодости. Ядвига любила жизнь. Она любила СВОЮ жизнь. Не все ведь должно быть идеально. В каждом пазле может потеряться какой-то один элемент, а картинка все равно выглядит красиво, если пустое место аккуратненько прикрыть рукой.
Она вздохнула. Иногда чего-то не хватает… Как в блюде по отличному рецепту, в которое забыли добавить соль.
– Ягодка, ты меня слушаешь? – Михалина тряхнула впавшую в раздумья Ядвигу.
– Слушаю, конечно, слушаю, – сказала Ядвига.
