Моника – закрытая глава, глава, к которой, конечно, не будет возврата. Теперь его ждет новая, пока еще только начатая книга. Книга, в которую он впишет только самые прекрасные моменты.
Очередной день в «Школе Жён», первый после бури, поднятой статьей. Все шло согласно плану. Эвелина купила телефонную станцию с автоответчиком, на котором собирающиеся записаться дамы легко могли оставить свои данные. Все вздохнули с облегчением, потому что, наконец, снова стало тихо и спокойно. Своему плану следовала Юлия, которая сразу же сбежала с занятий сумасшедшей художницы, учившей лепить какую-то ерунду из соленого теста. На это у Юлии не было ни желания, ни способностей. В отличие от Михалины, создававшей настоящие шедевры. – Конрад, я снова сбежала. А что? Имею право: мне тут постоянно говорят, что я могу делать все, что захочу, что это не тюрьма, не институт… Впрочем, и в институте посещение лекций не было обязательным. – Да, но в институте надо было сдавать экзамен, – улыбнулся Конрад. – Думаешь, без посещения лекций ты бы его сдала? – На что ты намекаешь? Что у меня в каком-то деле навыков недостаточно? Может, хочешь еще раз убедиться? – озорно спросила она. О чем он там подумал – неизвестно, только загадочно улыбнулся: – Знаешь что? А давай возьмем лодку и уплывем куда-нибудь… Подальше от них всех. Чтобы можно было уединиться, свободно поговорить и… Ну и все прочее… – Прямо сейчас? – спросила Юлия. – Прямо сейчас. Идем.
Они взялись за руки и вышли за ворота Школы. Журналистам, которые осаждали Школу с утра, видимо, надоело ждать, поэтому путь к озеру был безлюдным. Недалеко от помоста, в том месте, где они обычно купались, качалась на воде привязанная к стволу дерева лодка.
Конрад подал Юлии руку, и та ловко запрыгнула в лодку и устроилась на корме. Подол ее платья слегка задрался, приоткрывая стройные бедра.
– У меня такое впечатление, будто я прогуливаю занятия, – призналась она. – Ты еще не брал меня кататься на лодке.
– Правильное впечатление, потому что ты на самом деле прогуливаешь занятия, – прошептал Конрад. – И этот твой прогул будет особенным… Вроде вечер, а что-то жарко. – Он стянул футболку, демонстрируя свой мужественный торс.
Юлия прикусила губу.
– Действительно жарко, – улыбнулась она. – Но мне особо нечего снять. – Она указала на свое легкое платье. – Ты ведь знаешь, что «в “Школе Жён” нижнего белья мы не носим», – процитировала она Эвелину.
– Каждый раз, когда ты говоришь мне, что у тебя там ничего нет, я так возбуждаюсь, а ведь по идее должен был уже привыкнуть к этому.
– Должен, – согласилась Юлия. – Нас ведь как здесь учат: что в одежде человек не может чувствовать себя свободно и что он должен оставить стыд за воротами. А как тут быть, если мы как раз и есть за воротами?.. Какая уж тут свобода.
Что ж, резонно. Но ее одежда, видимо, придерживалась другого мнения: одна бретелька платья сползла, показывая округлость груди. Своей жизнью, видимо, решили зажить и шорты Конрада: Юлия улыбнулась, заметив выпуклость в них.
– Я не могу грести, – прошептал он.
– А разве мы куда-то спешим? – спросила Юлия. – Ведь нас никто не ждет… – И, взяв большую паузу, она хитро добавила: – Все думаю, как убедить тебя, что, несмотря на прогулы, я смогу сдать экзамен.
– А ты хочешь меня убедить? – Он завел лодку в высокие заросли. – Камыши. Здесь нас никто не увидит.
Пока они плыли, Юлия, вспомнив все слова о власти женщин над мужчинами, о том, что на самом деле неважно, как ты выглядишь, а важно, как ты себя ведешь, очаровательно улыбалась, соблазнительно облизывала губы, загадочно щурилась и в конце концов произвела контрольный выстрел своими глазами в его глаза. Есть. В тот же миг Конрад бросил весла и повалился на колени перед ней.
Он не отрываясь смотрел на нее. Не отводила взгляда и она. Время остановилось. Так они и сидели, а какой-то неизвестный науке магнит тянул их друг к другу. И когда их лица оказались совсем близко, Конрад властно обхватил ее и привлек к себе. Начавшееся чудо с зажившими своей жизнью бретелькой от платья и шортами продолжилось чудом зажившими своей жизнью руками: ее руки сами по себе вдруг стали снимать платье, а его руки отправились в путешествие по ее телу, пару раз встретившись с ее руками и, наверное, сказав им что-то интересное на своем языке, отчего те пошли блуждать по его голой спине, оставляя следы ногтей.
Он уткнулся лицом в ее волосы, они пахли озером, стал целовать их, скользя губами ниже и ниже.
– Я хочу почувствовать, какая ты на вкус, – прошептал он, развел в стороны ее колени, некоторое время смотрел, затем начал гладить ее тонкую полоску…
Смущенная неярким вечерним светом и тем, что здесь любой может их увидеть, Юлия инстинктивно пыталась прикрыть себя, но Конрад не позволил ей это сделать.
– Я хочу смотреть на тебя. И смаковать тебя. – Он припал щекой к ее бедру.
Юлия лежала, распластавшись в лодке. Она погрузила ладони в его густые волосы и сама придвинула его губы ближе. Она даже не заметила, как застонала.
– Пожалуйста… сделай это. Я хочу заняться с тобой любовью, – шептала она.
