Она набрала в грудь побольше воздуха. Игорь продолжал ругаться и тряс за плечи брата, наплевав на безопасность, а сквозь грудь того уже начинало виднеться серое покрытие пола автобуса. Женька возился с приборной панелью — похоже, выход и впрямь заклинило намертво. Стаська… нет, она пусть лучше останется с парнями.
Отпустив руку подруги, Оля рванулась вперёд, к спасительному молотку.
Сначала она даже ничего не почувствовала. Просто нога зацепилась за одного из стремительно исчезающих одноклассников, просто ладонь скользнула по чьему-то лицу, пока Оля тянулась к аварийному молотку, так неудобно подвешенному на стене. Боль пришла потом, когда она бежала обратно к лобовому стеклу, даже не боль — жжение, как от укусов мошкары.
— У тебя рука… и нога!.. — ахнула Стаська, когда Оля пробежала мимо, распихивая ребят в разные стороны, но времени разглядывать себя не было. Аварийный молоток с размаху опустился на лобовое стекло — раз, другой, третий.
Окно затрещало, поддаваясь — и треснуло, рассыпалось множеством мелких осколков. Оле оцарапало щёку, но она не заметила ни боли, ни крови. В висках стучало, нога и рука горели огнём, а когда она поднесла ладонь к лицу, сквозь кожу уже просвечивала окружающая реальность. Наверное, с руками Игоря происходило то же самое: он же касался Никитки, когда тот…
— На выход! Живо! — Женька кричал ей почти в ухо, но Оля с трудом его услышала. Звуки постепенно пропадали, а жжение превращалось в тепло, которое разливалось по всему телу, сковывало и парализовывало.
Захотелось спать. Ужасно захотелось спать.
Что-то толкнуло сзади, и Оля полетела вперёд и вниз, едва успев выставить перед собой руки. За спиной зашумело, лязгнуло. Кто-то пронзительно закричал.
Асфальт ринулся в лицо, обжёг руки и колени саднящей болью. Сбоку мелькнуло тёмное, сдвоенное: не человек — химера с двумя головами и четырьмя руками. Приземлилось рядом с ней, болезненно зашипело, выматерилось знакомым мальчишечьим голосом.
Сознание потихоньку возвращалось. Оля сидела на асфальте, хватая ртом пыльный дорожный воздух, а рядом с ней копошились двое ребят, похожих друг на друга и в то же время невозможно разных.
Игорь и Никитос.
Оба живые. Оба целые.
Оба неспящие?
Оля вскинула ладонь на уровень глаз. Руку пересекала огромная ссадина, вся испачканная землёй и пылью и неистово саднящая — но непрозрачная и реальная, не тающая в воздухе, как мираж.
Истома и тепло ушли, будто их и не было. Ушла духота автобуса, исчезла вата, закрывавшая уши.
Перед ней расстилалась безлюдная асфальтовая дорога, с двух сторон окружённая лесом. Дорога в никуда, некстати вспомнилось название какого-то американского триллера. Она всё хотела его посмотреть, но откладывала и откладывала, и фильм так и валялся на харде, занимая лишнее место.
Только бы эта дорога и впрямь не ушла для них в никуда.
— Отходииииии! — завизжало сверху, и Оля едва успела отползти в сторону: мгновение спустя перед глазами мелькнули знакомая клетчатая юбка и усыпанный значками рюкзак, из которого кокетливо торчал пакетик чипсов. Стаська.
— Ты жива, — пискнула одноклассница и шмыгнула носом. — Слава богу.
Оля попыталась улыбнуться. Щёку дёргало: всё-таки осколок поцарапал неслабо. Но уж всяко лучше, чем зловещее жжение, разливающееся по телу.
— Все в порядке? — прохрипела она. — Стася, Игорь… Никитка? Женька?
— Порядок, — отозвался Игорь. — Оба в порядке. И Никитос походу просыпается.
Подтверждая его слова, Никитка, до того висевший на шее у брата, приподнял голову и сонно пробормотал:
— Что… вообще… происходит? Какого…
— Мистика, — уже привычно вздохнула Оля и подняла голову. В команде не хватало только Женьки. Где он? Всё ещё там, в автобусе, пытается открыть-таки двери?
В разбитом окне показалась патлатая черноволосая голова. Женька то и дело озирался, поглядывал назад, в салон. Застыл на месте, даже не пытаясь спрыгнуть.
— В чём де… — начала было Оля и умолкла. Ну конечно же! Спящие! Если Никитос начал просыпаться, когда его вытащили из автобуса, значит, остальные… значит, Женька может…
Если он вытащит их, никто больше не пострадает! Они смогут проснуться! Все: и Вовка, и Лизка, и даже вредная Вивла, которая, несмотря на свою склочность, всё-таки взрослая и могла бы придумать что-нибудь… оптимальное.
Автобус противно заскрежетал и качнулся. Женька в окне судорожно дёрнулся, но остался на месте.
Оля уже хотела было крикнуть, чтобы тот вытаскивал кого может, пока не поздно, но не успела: автобус, до того мирно стоявший на месте, задрожал, как в лихорадке. Она ощутила кожей жар, идущий от металла, и увидела, как медленно, но верно металлический корпус охватывает знакомая прозрачность.
Так и не произнесённые слова застряли на языке мёртвым грузом. Вместо них с губ Оли сорвалось всего одно слово:
— Беги!
Просить дважды не пришлось.
========== 3. Конец пути ==========
— Холодно, — пожаловалась Стася, втягивая голову в плечи, как черепашка.
