Школьная мышь полностью

Флора была школьной мышью.

Каждый знает, что бывают мыши домовые, полевые, амбарные. Что мыши, которые живут в церкви, называются церковными. Так что нетрудно догадаться, где жила Флора.

Сорок два малыша ходили в начальную школу, и примерно столько же мышей (отцов, матерей и детей) жили в её старых стенах, потолках, шкафах и под деревянными полами.

Но из всех этих мышей только одна заинтересовалась тем, чему учат детей.

И это была Флора.

Похоже, самой судьбой ей было предназначено стать особенной школьной мышью, потому что она родилась в первый день первого семестра нового учебного года в норке в стене первого класса.

Рядом с учительским столом в белой оштукатуренной стене был шкафчик, и как раз над дверцей шкафчика была небольшая щель между двумя кирпичами. Высоко в стене шкафа была прогрызена дырка, чтобы мыши могли забираться в эту щель. Отсюда было прекрасно видно весь класс, включая макушку учительницы, которая сидела всего в каких-то паре футов внизу.

В то самое утро некая мышь не выглядывала в щёлку, потому что как раз в это время на свет появились её десять мышат, одной из которых и была Флора.

Весь этот день, до тех пор пока не закончились уроки в школе, дети не разошлись по домам, уборщицы не прибрали классы и сторож не запер двери, мышка-мама лежала в своей норке в стене и кормила новорождённых мышат, таких розовых и голеньких. Жизнь в школе замерла — если не считать гнездящихся в каминных трубах галок и, конечно, школьных мышей.

Тогда наконец, потихоньку выскользнув из-под спящих мышат, мышка-мать спустилась в шкаф, а оттуда выбралась наружу через старые покосившиеся дверцы, которые никогда плотно не закрывались. Она спрыгнула на учительский стол, оттуда на стул и спустилась по ножке на пол.

Посреди класса она увидела другую мышь. Подрагивая усами, она бегала между партами в поисках чего-то съедобного, каких-нибудь крошек, оставшихся после детей и не замеченных уборщицами.

«Ну и муженёк у меня, — подумала мама-мышь, которую звали Гиацинтой. — Я там родила десять детей, а он даже не пришёл меня навестить».

— Робин! — резко окликнула она супруга.

Муж Гиацинты был довольно неопрятным типом, его шкурка постоянно нуждалась в чистке. Кусок уха был оторван в драке, а кончик хвоста — в мышеловке. Другие школьные мыши звали его Драный Робин.

Услышав голос Гиацинты, он поспешил к ней навстречу.

— Цинта! — (Так он обычно называл жену.) — Цинта, любовь моя! Весь день тебя не видел!

— Нет, — сухо обронила Гиацинта.

— Ты, похоже, отощала. То есть стала стройнее, — поспешно поправился Робин.

— Да.

— Ты села на диету?

— Нет. Просто сбросила вес.

— Но как?

— Пойдём, увидишь.

Они вскарабкались по ножке стула, потом на стол, перебрались в шкаф и оттуда в щель в стене.

— Вот! — показала Гиацинта, не в силах скрыть материнскую гордость. — Все твои.

— Все мои?

В голосе Робина звучало беспокойство. Она что, ожидает, что он станет заботиться об этой кучке крошечных чудовищ, розовых и безволосых? У него никогда раньше не было детей. Что делают отцы?

— Цинта, что я должен делать? — испуганно спросил он.

— Делать? Ничего. Это мне придётся их кормить, греть, чистить и воспитывать из них хороших мышат. Тебе нужно только восхищаться десятью нашими крошками. Ну разве они не прелесть?

— Несомненно, — с сомнением в голосе протянул Робин. — Ты говоришь — десять?

— Да, и все одинаковые, как горошины в стручке.

Вот тут Гиацинта ошиблась, хотя пока и не знала этого. Впрочем, по виду и размеру малютки действительно не отличались, и никто, глядя, как они растут, покрываются шёрсткой и начинают ползать по гнезду, не смог бы отличить одного от другого, всё же среди них был один мышонок, девочка, которой суждено было стать самой образованной в мире школьной мышью.

Конечно, это была Флора.

На самом деле мы никогда не узнаем, была ли Флора умнее всех своих братьев и сестёр. Но, бесспорно, она была самой любознательной из них. С самого раннего детства Флора любила во всё совать свой носик. Её всё интересовало. «Почему» было её любимым словом. Почему они живут в школе? Почему школа иногда полна людей, главным образом маленьких, а иногда совсем пустая? Почему все эти маленькие люди и несколько больших приходят в школу? Почему маленькие люди смотрят на скреплённые вместе листочки бумаги с картинками и странными чёрными значками? Почему что-то царапают на листочках? Почему держат в пухленьких кулачках какие-то тонкие кусочки дерева?

Всё это Флора видела, потому что она единственная выглядывала из щели над столом учительницы. В дневное время Гиацинта и девять мышат всегда держались в глубине норы, подальше от стены, и только Флора с большим интересом наблюдала за происходящим в классе.