— Влез! — отозвался я, вешая куртку на крючок, туда же определив сумку со спортивной формой и поставив «дипломат» под вешалку.
— Я прямо со школы на секцию, — пояснил я. — Даже домой не успел зайти.
И похвастался:
— К соревнованиям готовлюсь на первенство города. Буду защищать честь общества «Динамо».
По выражению лица Альбины я понял, что и общество «Динамо», и такой вид, спорта как самбо, мягко выражаясь, очень далеки для её понимания.
— Ладно! — я махнул рукой. — Я у тебя похозяйничаю на кухне, если ты не против?
Альбина ушла в комнату переодеваться. Я первым делом поставил чайник, зажег газ. Потом вытащил тарелки, салатницу, нашел более-менее подходящие стаканы для вина. Не граненые, конечно, хрустальные вроде даже. Но явно предназначенные для других напитков, минеральной воды, например, сока…
Вывалил так называемый овощной салат, а если честно, просто обыкновенную нарезку из овощей, из банки в салатницу. В тарелки разложил еще теплый шашлык. Нашел в столе штопор.
— Присаживайтесь, девушка! — пригласил я её.
Альбина уже успела переодеться. Увидав её, я немного смутился. Уж очень легкомысленным выглядел её короткий розовый халатик. Девушка то ли не заметила, то ли сделала вид, что не замечает моего смущения, села рядом за стол, взяла в руки вилку, наколола кусок мяса.
— Ого! — воскликнула она и заметила. — А ты хозяйственный. Кому-то с мужем повезёт!
Я промолчал: велика, нафиг, хозяйственность, разложить купленный в буфете салат и шашлык по тарелкам!
Отвлекая нас, закипел чайник. Пришлось прервать разговор для заваривания чая, благо заварка, кстати, достаточно неплохая, «со слонами», у неё была. Под удивленным взглядом Альбины я сполоснул чайник кипятком, засыпал три ложки чая, залил кипятком и накрыл вафельным полотенцем.
Наконец мы подняли бокалы, точнее стаканы, с темно-рубиновым напитком.
— За встречу! — провозгласил я нейтральный совершенно тост.
— А ты пил на брудершафт? — лукаво поинтересовалась Альбина. В глазах её играли эдакие бесенята.
— Научишь как-нибудь, — ответил я и поспешно пригубил бокал. На всякий случай я, когда наполнил бокалы, выпустил в свой импульс «живой» силы, разлагающий и нейтрализующий как алкоголь, так и всякого рода колдовские настойки с заговорами-приворотами вплоть до растительных ядов. Конечно, Альбина вряд ли мне что-нибудь успела такое подсыпать или подмешать, но и накачиваться алкоголем я в её обществе не хотел.
— Мммм! Какой шашлык замечательный! — сообщила мне девушка, словно в его качестве была моя заслуга.
Я улыбнулся в ответ, кивнул:
— Очень вкусно!
Я наполнил бокалы опять, мы чокнулись, выпили. Я поинтересовался:
— А где ж ты питаешься?
Я успел посмотреть, что в холодильнике было как-то пустовато: пачка сливочного масла, бутылка молока да пяток яиц… Альбина отмахнулась:
— По выходным в кафе хожу, на заводе — в столовую. Мне ж даже талоны на питание дают!
Она хихикнула, алкоголь, похоже, начал действовать:
— Мне коллега, сосед по кабинету — такой смешной! Свои талоны на питание отдает.
Она опять прыснула в кулачок:
— Он за мной ухаживать начал, а сам такой стеснительный, робкий. Мою подружку, как огня, боится! Чего сидишь? Наливай!
Она взмахнула рукой как шашкой, чуть не зацепив стакан. Я снова плеснул вина, на этот раз совсем немного, почти на донышко. Альбина ухватила стакан, залпом выпила, не дожидаясь меня, схватила меня за руку:
— Пойдем в зал! Скорей!
Я мысленно ухмыльнулся и стал подозревать нехорошее. Девушку то ли развезло, то ли она притворялась. Мы уселись на диван в зале. Вообще квартирка мне понравилась. Только в ней витал непонятный дух отчуждения. В зале я, наконец, понял, почему. Вся мебель была казённой! На ножках стульев, на боковых стенках серванта (вот идиотизм! на самом виду! и не жалко им было мебель портить?) краской изображено — «инв. №___». «инв. № ___».
— У тебя служебная квартира? — спросил я.
Альбина кивнула. Она забралась на диван с ногами, давая мне возможность полюбоваться ими от пяток до того самого места, где природе было угодно их соединить. Надо сказать, что полюбоваться было чем — ноги Альбине достались от папы с мамой длинные, стройные, даже изящные с маленькими круглыми пяточками и трогательными наманикюренными пальчиками.
Я с трудом отвел глаза. Альбина прыснула:
— Нравятся?
Она развернулась и попыталась положить мне ноги на колени.
— На, полюбуйся поближе! Мне не жалко!
Внезапно щелкнул замок. Альбина вскочила, рванулась в прихожую. Я тоже встал.
— Любовника привела, зараза? — в комнату, оттолкнув девушку так, что она стукнулась головой об косяк и взвизгнула, ворвался пожилой мужчина, лет под 60, эдакий старичелло, седой, с залысинами. — Вот ты шлюшка!
— Какого, нафиг, любовника? — мгновенно взвился я и легонько врезал старому по морде — несильно, слегка, скорее, чтоб ошеломить. И сходу объявил:
— Брат я ей! Родной брат! Понял? На отборочные соревнования вот приехал!
