Цветана встретила нас у калитки. И я её практически не узнал. От той старушенции, которую я реанимировал, практически ничего не осталось. Даже голос и тот изменился. Нам навстречу вышла невысокая симпатичная пожилая дама в меховой безрукавке на синее модное кримпленовое платье. Волосы были убраны под разноцветную косынку.
— Вырядилась-то, — буркнул лесник. — Как на танцы.
— Я знала, что ты сегодня приедешь, — не обращая на него внимания, сообщила мне она. — В гости зайдешь?
Я поздоровался. Она мне поклонилась, но коротко, словно кивнула.
— Да не знаю, — пожал плечами я. — Вопрос простой. Можем и здесь обсудить.
Ведьма пожала плечами.
— Говори!
— Есть у меня знакомая. Ей 20 лет, у неё есть дар ведьмы…
Цветана напряглась, даже как будто дышать перестала.
— Поучиться бы ей, — продолжил я, не замечая её реакции. — Помочь сможешь?
— Ты это специально? — наконец выдохнула она.
— Что — специально? — не понял я.
— Для ведьмы счастье найти и воспитать ученицу, — дрожащим голосом заявила Цветана, обхватив плечи руками. — Это как дочь родить. Продолжение рода, дела, жизни. А тут ты мне… Ты! Мне! Предлагаешь готовую ученицу. Я и так в долгу у тебя. Что ты попросишь взамен на этот раз?
— Тогда почему у цыганской ведьмы не было учениц? — поинтересовался я, игнорируя её вопрос.
— Они другие, — отмахнулась Цветана. — Они кровью живут, своих в жертву приносят. Так что ты от меня потребуешь?
— Будешь её учить? — повторил я.
— Если дар есть, буду! — твердо заявила ведьма.
— Дар такой же как у тебя, — сказал я. — По цвету один-в-один. Только меньше. Привезу её тебе, посмотришь.
Ну, вот и еще один вопрос решили.
— Меня поражает твоё умение заводить друзей, — сообщил лесник, когда мы возвращались. — Она тебя должна была во враги записать. Ты же её чуть не убил. Ан нет, приняла на себя долг жизни. И сейчас еще одну услугу ей оказал. В должники вогнал.
— Пока не оказал, — отмахнулся я.
— Ну, скоро окажешь, — засмеялся Василий Макарович. — Вот увидишь, при таком раскладе, если ты в течение месяца к ней не привезешь ученицу, она сама к тебе приедет!
— Посмотрим!
— С лесным хозяином накоротке, — усмехнулся лесник. — Я здесь живу лет двадцать уже, а так путём и не сдружился с ним. Да и домовой с банником тебя привечают как своего!
Селифан уже накрывал на стол. Maman сидела на кухне в кресле и зачарованно смотрела, как он искусно раскладывает по тарелкам тушеное мясо, режет сало, самодельные колбасы. Да и обстановка располагала: деревенский антураж, бревенчатые стены, деревянный дубовый обеденный стол, тяжелые стулья-кресла.
— Вот кому-то такой мужик достанется! — заметила она. Селифан повернулся к ней и осклабился:
— Никому! Никто не хочет жить здесь, в глуши. А мне в город… не хочется. Давит он меня!
Я мог поклясться, что он вначале хотел сказать «нельзя». Ну, да, для оборотня город — гибель.
За трапезой (язык не повернулся обозвать этот прием пищи обедом) я сообщил:
— Мне дом понравился. Буду покупать. Селифан, сможешь связаться с хозяином, сообщить ему?
— Без проблем! — отозвался Селифан. — На следующей неделе поеду в райцентр, дам телеграмму. Тысяч пять-шесть готовь, Антон.
Maman молча переводила взгляд то на Селифана, то на меня. Решение-то приняли без неё! Как же так? Тем не менее она вздохнула и решила промолчать.
— Василий Макарович! — обратился я к леснику. — Ты говорил, что можешь плотников найти, дом доделать и отделать. Поможешь?
— Да не вопрос, — усмехнулся тот. — Были бы деньги.
— Деньги я тебе дам, — пообещал я. — Сколько скажешь, столько дам. И на материалы и на работу. Как только дом оформим, так и приступим.
— Понравился он мне, — продолжил я. — Еще бы баньку поставить…
Maman ахнула:
— Ничего себе ты размахнулся!
— Баню можно в старом доме поставить, — заметил Селифан. — Сруб там крепкий, печь-голландка, её переделать тоже нетрудно. Поставить перегородки, отделать липовой доской и всё.
— Печь я и сам переделаю, — добавил он позже. Maman опять вздохнула. Опять её не спросили.
— Ну, и отлично! — подытожил я.
Когда собрались ехать обратно, Селифан протянул мне сумку:
— Я сюда своей колбаски положил, сала и копченого мясца. Гостинец!
— Спасибо! — я обнял оборотня. Maman украдкой облизнулась. Копченое мясо за столом ей пришлось по вкусу. Я же, в свою очередь, незаметно положил в карман Селифану коробку карандашей и, обнимая, сообщил:
— С двумя рисками регенерация, с одной исцеление.
Он многозначительно кивнул.
Такую же пачку я протянул Василию Макаровичу. Еще сунул ему в карман пять карандашей россыпью:
— Защита. Время работы 15 минут, даже пулю из ружья удержит.
Мы сели в «уазик». Я хлопнул в ладоши:
— Откройся мне дорожка-дороженька до села Коршева короткая да гладкая!
Деревья словно расступились перед капотом.
Maman ахнула, Василий Макарович то ли хмыкнул, то ли крякнул.
— Поехали!
До райцентра мы добрались быстрее, чем за час. Лесник высадил нас, пожал мне руку, кивнул maman и уехал.
— Пойдем на попутку или билеты на автобус купим?
