Жила была Золушка по имени Лила. Обстоятельства у нее были, как положено: отец-тюфяк, мачеха не приведи Пламя, сестрица щучка, и ещё одна сестрица… хорошая, но ещё маленькая. И счастье ей привалило: свадьба с красавцем-соседом уже вот-вот… Но престарелая родственница-колдунья такое завещание оставила, что вынуждена теперь Лила отправляться в магическую школу. А там — новая жизнь, и осталось только найти Принца…Мир Шута и Чудовища, страна другая.
Над воротами замка Каверан уже месяц как развевался флаг с широкой золотистой лентой — свадебный флаг, и вся округа была оповещена о том, что старшая дочь барона Каверана скоро выйдет замуж. Через две недели, если точнее.
Всего через две недели.
Приготовления к свадьбе шли вовсю, уже закуплены были припасы для торжества, почти готовы наряды, наняты слуги. Нельзя ударить в грязь лицом! Вот только что во двор въехала телега, груженая бочонками — с вином, наверное. Управляющий бегал вокруг телеги и считал бочонки.
А невеста…
Эссина Лила Каверан как раз закончила оттирать мелким песком большой котёл. Неплохо получилось, начищенная медь сияла почти как солнышко. Зато спина устала и руки ныли, но это как всегда. Сегодня матушка опять поручила ей самый большой котёл.
Мачеха очень старалась, воспитывая «неумелую, неловкую и глуповатую» падчерицу. И методы воспитания у неё были свои, особые, проверенные временем. И всё только из лучших побуждений. Лила ведь старшая, должна быть примером сестрам и нуждалась в более пристальном внимании баронессы.
По правде говоря, Лиле Каверан уже давно надоело быть объектом воспитания добрейшей мачехи. Но это ничего, скоро она выйдет замуж. Лила чувствовала себя птичкой, которую скоро выпустят из клетки.
Она вздохнула и улыбнулась. Это не сон, а чистая правда. И только что в замок привезли её свадебное вино.
А вдруг Винтен приедет сегодня её навестить? Не обещал. Но вдруг? Последнее время Лила стала верить в неожиданные маленькие радости.
— Эссина Лила? — в кухню заглянула Нида, экономка, — вы закончили. Как замечательно, — она заговорщицки улыбнулась, — может быть, побалуемся чашечкой чая и миндальными пирожными? Стель сделала парочку лишних.
Стель была новая кухарка, которая, в отличие от старой, слушала сначала эссу Ниду, а потом уже матушку-баронессу. И баронесса об этом ещё не прознала.
— С удовольствием, — Лила улыбнулась, — я сейчас приготовлю чай. Матушка не вспоминала обо мне?
— Нет-нет, я сама. Садитесь и отдыхайте, вы устали. Баронесса тоже устала и почивает. Она ведь вся в трудах, ни минуты покоя. Пусть отдохнёт, — она говорила так серьезно и проникновенно, что расслышать издевку было почти невозможно.
Этот маленький заговор с экономкой длился у Лилы уже давно, тщательно скрываемый от мачехи, от сестер и от большинства служанок. Впрочем, заключался заговор лишь в том, что добрая экономка то и дело старалась сделать для старшей эссины Каверан что-нибудь приятное. Оставляла для неё пирожное, которого иначе вовсе могло не достаться — ей ведь надо беречь фигуру и цвет лица, она склонна к полноте! Ещё она готовила чай или посылала в город за кремом для рук или другой нужной мелочью. Хозяйке-баронессе она никогда и ни в чём не перечила, да и кто бы от неё такого ждал?..
Потому Нида и оставалась до сих пор в Каверане, что не перечила баронессе. Принимать в расчет отца никому и в голову бы не пришло, несмотря на то, что внешне барон и баронесса выглядели респектабельно, отец строго поглядывал на всех сверху вниз, а мачеха была сама любезность.
Лила с удовольствием сняла тяжёлый фартук и холщовые рукавички, оглядела платье и руки — всё ли в порядке. За испачканное платье с матушки станется наказать её ещё одним котлом, потому что благородная эссина должна быть аккуратной при любых обстоятельствах. Или придётся мыть лестницу, и тоже при этом не испачкаться. Самое трудное после мытья лестниц возиться с ногтями, которые должны быть, как у благородной эссины, то есть идеально чистыми и слегка блестеть. А руки… Ничего, у неё ещё остался крем.
До помолвки, надо сказать, мачехе было всё равно, какие у Лилы ногти. Теперь она их проверяла, и, чуть что, объявляла падчерицу больной и запирала в комнате. Даже если должен был приехать жених.
— Готово, эссина, — экономка разлила душистый чай по чашкам. — Может, у вас были планы на это время, уж простите. Но такого хорошего случая поговорить больше и не будет. У баронессы разболелась голова, эссина Исира уехала в гости к подруге, половину горничных я отпустила до завтра, потом им долго не видать выходных. Можно поговорить.
— Конечно, эсса, — согласилась заинтригованная Лила, — у меня нет планов, я всего лишь хотела почитать. Только если приедет мой Винтен… — она счастливо улыбнулась и потрогала маленькую брошь, которой скалывала ворот платья.
Брошь ей недавно подарил жених, и Лила сразу прицепила этот золотой цветочек к платью, а мачеха не стала возражать. Хотя вообще, чтобы надеть любое украшение, требовалось её разрешение. Даже украшения мамы, леди Кенталь, которые могли принадлежать только Лиле и больше никому, та пока и в руках не держала, они хранились где-то у мачехи.
Это всё ничего. Ведь скоро Лила выйдет замуж!
— Вам крепче? Вот. Очень душистый чай, правда? — экономка подвинула ей чашку. — Дорогая моя эссина. Даже не знаю, как начать. Вам очень нравится ваш жених, да?
