В общем, преодолеть наплыв посетителей мне удалось только с помощью мадам Помфри, которая заявила, что мое состояние все еще нестабильно, и прогнала всех из Больничного крыла, напоив меня успокаивающими зельями. Причем, если уход Миа и заставил меня горестно вздохнуть, то вот исчезновение с горизонта двоих младших Уизли, вкупе с Сестрами Битвы, фанатично проповедующими Путь Света и пророка Его — Дамблдора... В общем, мне действительно требовалось как следует отдохнуть и подумать. Хорошенько подумать.
Нет, то, что Дамблдор и раньше желал Миа добра и всяческого семейного счастья... с Роном Уизли — для меня новостью не было. Но вот новая идея уже требовала решительного опровержения. Так что мы с Кай погрузились глубоко в мистические осознания, заодно — имитируя крепкий сон под действием зелий, которыми напичкала меня мадам Помфри.
Постепенно в паутине чужих Путей и лабиринте Искажений — начала проявляться некая ключевая фигура. То есть, человек, сочетающий некоторую... незащищенность, с определенной важностью для планов директора и поддерживающих его Сил. И такой человек нашелся. Конечно, эта слабость была не слишком критична. Не пункт f2/f7, так что на детский мат рассчитывать не приходится... но отвлечь внимание противника, сковать и обездвижить... а возможно — и причинить более серьезные неприятности, было вполне реально.
И вот, когда с кандидатурой жертвы мы определились, Гарри Поттер в больничном крыле остался погружаться во все более и более глубокий сон, а на улицы Лондона вышел охотиться адепт Кровавого Бога... по крайней мере, так решил бы любой, кто немного разбирается в символике Хаоса. Правда, тот, кто разбирается в оной символике получше — имел бы возможность усомниться в данном выводе... но будем надеяться, что настоящих специалистов нам не встретится. А то шутить с символами Темной Четверки... боязно как-то.
Но вот, наконец, и тот, кто нам нужен. Невысокий лысый человечек с саквояжем в руках куда-то спешит, торопливо озираясь. Как интересно! Эта лысая голова хранит множество знаний... знаний, которые нужны нам с Кай, но которых у нас почему-то еще нет... и это несправедливо.
— Господин... — Спешащий мужичок с саквояжем только что не подпрыгивает, но, обернувшись, понимает, что к нему обратился всего лишь какой-то мальчишка, и успокаивается.
— Че надо? — Неприветливо отзывается лысый на обращение.
— Мой господин хотел бы продать... кое-какие артефакты.
— Господин Брисбен в Косом переулке покупает артефакты, а гоблины Гринготтса — могут принять их в качестве залога.
— Боюсь, мой господин не хотел бы привлекать к этой сделке внимание... консервативно настроенных частей нашего общества.
Глаза носителя саквояжа вспыхивают огнем жадности. Чтобы почитать в них две мысли «темные артефакты» и «прибыль» — отнюдь не надо быть легилементом.
— Где и когда мы можем встретиться с твоим господином, чтобы обсудить эту сделку?
— Вам нет нужды встречаться с моим господином. Он доверяет мне, и мы можем провести сделку, не отвлекая его от, несомненно, более важных дел.
И опять для чтения мыслей несчастного, еще не знающего о своем несчастье, не нужна телепатия. «Мальчишка украл что-то у своего господина и теперь хочет потихоньку толкнуть».
— Где? — Жажда наживы затмевала и более ясный взор. А уж эта... пешка — не в силах противостоять соблазну и подавно.
— Где-нибудь, где нас не увидят. — Глупый, наивный мальчик... или нет?
— Хорошо. Идем. Я знаю удобное место.
Двое исчезают в извивах Лютного переулка, чтобы проявиться в одном из задних дворов. Что ж. Очень удобное место со многих точек зрения. Никто в Лютном не поспешит на крик о помощи... разве что позже подойдут, чтобы избавить жертву от всего, что не забрал победитель.
— Итак, то, что «твой господин», — сарказм в речи покупателя скрыть невозможно, — у тебя?
— Да, господин. Артефакт всегда со мной.
— Тогда... Ступе...
«Покупатель» не успевает произнести заклятье. Ужас охватывает его. Недочертившая короткий жест палочка падает на землю... а следом за ней опускается и ее хозяин.
-Что же Вы так неосторожно? — Теперь издевается уже мальчишка. — Нехорошо грабить детей.
Однако, лежащее в глубоком обмороке тело не отвечает.
