Я полоснула лезвием найденного кинжала себя по руке. Боль была оглушающая, совершенно не соответствующая крошечной царапине. Когда же я прекратила с криком кататься по черному песку, оказалось, что тварь нависает надо мной, с интересом разглядывая, как я корчусь от боли.
- Зря, - флегматично произнесла тварь. – Кто знает, какие чары колдуны-оружейники Огненного Дома навешали на кинжал, предназначавшийся в подарок Главе Дома? Впрочем, кажется, теперь я уже если не «знаю», то вполне могу высказать обоснованную догадку: что-то болевое, рассчитанное вывести противника из боя даже небольшой царапиной. Любопытная идея. Надо будет взять на вооружение.
Я, не поднимаясь с земли, оглянулась. Почему я еще не в своей кровати? Почему я не проснулась? Этого просто не может быть!
- На твоем месте я бы не пробовала чересчур радикальные способы пробуждения, - как будто предугадывая мой следующий ход, сказала тварь, отодвигаясь подальше. Опасается кинжала-феникса? – Рискуешь. То, что произойдет сейчас с тобой – станет реальностью, когда ты проснешься. А с пробитым горлом, или перерезанной артерией просыпаться будет не слишком комфортно!
Я с ужасом посмотрела на кинжал в моей руке и захотела отбросить его… но почему-то не смогла. Он был такой красивый… Конечно, это была какая-то хищная, убийственная красота. Но все равно мне хотелось оставить его себе… пусть я и отчетливо понимала, что его не окажется рядом, когда я проснусь… или, точнее – «если» я проснусь. Какая пугающая мысль.
- Можешь называть меня «Аметист», - сказала тварь, поудобнее устраиваясь на змеином хвосте, заменявшем ей ноги.
Интересная формулировка. «Могу называть»… а могу, значит, и не называть. Не думаю, чтобы предводительница Рассвета.
- Что? – перехватила мой взгляд тварь. – Я как-то не так выгляжу?
В самом деле… Что может быть «не так» в змееногой твари с яркими фиолетовыми глазами и хитиновыми мечеруками, сидящая посреди необъятного поля пролитой в древние времена, да так и засохшей крови?
- Ой, - неискренне смутилась она. Левый клинок, росший прямо из запястья, со щелчком раскрылся, превращаясь в когтистую лапу. Пальцы щелкнули, и сбоку от нас возникло алое зеркало. В нем отражалась я, а вместо жуткой твари – стояла симпатичная девочка, чем-то похожая на Гермиону Грейнджер, подругу Гарри.
Твари и ее отражение переглянулись, прикоснулись к стеклу снаружи и изнутри. Мне стало дурно, когда мир вывернулся наизнанку. И теперь тварь отражается в зеркале, а передо мной стоит девочка.
- Почему… - я только начала формулировать вопрос, а Аместист, которую уже не хотелось называть «тварью» уже ответила.
- Этот облик чем-то нравится моему учителю и принципалу. Мне – несложно, а ему – приятно.
- А как ты выглядишь на самом деле? – видя, что по крайней мере «пока» меня не собираются убивать – я решила попробовать задать еще несколько вопросов. Глядишь и ответят.
- «На самом деле»? – переспросила Аметист. – А как ты определяешь, какой облик «истинный», а какой – «ложный»? Ведь поддержание собственного лица в любом состоянии не требует от тебя сил или внимания?
- Истинный облик – тот, в котором ты родилась, - озвучила я очевидное.
- «В котором родилась»? – смущенно переспросила Аметист, поворачивая голову к зеркалу. Сейчас вместо твари там отражался завернутый в пеленку младенец. – Боюсь, тот облик давно уже исчез в вихре перемен.
- Вот же… - пробормотала я. – Задаешь простой вопрос, а ответ получаешь… как будто про кота Шредингера спросила.
Дедушка Вильям Тонкс, отец папы Теда, работал в свое время в британском ядерном проекте до самого Квебекского соглашения, после которого наши правители по сути, сдали наши наработки жителям мятежных колоний. Вот он-то и рассказывал мне про «кота Шредингера». В свое время идея кота, который одновременно частично жив и частично мертв – меня просто поразила.
- В истории с котом Шредингера, - внезапно сказала Аметист, явно расслышавшая мое бормотание, - сложным мне представляется только одно: понять, а что там, собственно, сложного.
- Что?! – я села прямо на песок.
- О! Хорошая идея, - и Аметист опустилась напротив меня. Зеркало при этом исчезло. – Давай сначала убедимся, что мы говорим об одном и том же. Мысленный эксперимент Шредингера предполагал, что кот закрыт в ящике с капсулой ядовитого газа. Там же есть некоторое количество делящегося материала и детектор, который связан с исполнительным механизмом, который может раздавить капсулу в тот момент, когда произойдет распад атома. Так?
- Да, - кивнула я. – И получается, что, пока ящик закрыт – состояние кота является суперпозициями состояний «жив» и «мертв»! Кот жив и мертв одновременно!
Аметист покачала головой.
- Для простоты чуть-чуть изменим условия эксперимента, заменив делящееся вещество на вполне себе макроскопическую рулетку. Попав в некоторые ячейки шарик замкнет контакты, вызвав срабатывание исполнительного механизма, точно такого же, как и в прошлом случае. И что же мы сможем сказать о состоянии кота, пока ящик закрыт?
