Ни разу за все прожитые мною года, мы не разговаривали с двоюродным братом спокойно. Виделись не сказать, чтоб часто, но нам обоим хватало сотворённых вместе отрицательных воспоминаний надолго.
Сейчас я чувствовал себя более спокойно, чем тогда когда ехал к Стасу. Раскрошить все кости братцу хотелось меньше обычного. Соловьёв кстати увязался со мной, надменно заявив:
— Убьёшь его, так и не узнав правды. Я поеду с тобой, стану так сказать твоим предохранителем. И не надо ржать извращенец!
Да посмеялся я с него знатно. Умеет же пошутить, так что неловко становится всем вокруг, но у меня иммунитет. Услышь его какая-нибудь милая леди, сочла бы такие мерзкие словечки домогательствами.
Доехали мы без эксцессов, поднялись, на хрен пойми какой по счёту этаж, и оказались напротив железной двери. "Да, она ему пригодится, чтобы защищаться от меня, когда я начну хлестать падлюку по ногам, жаль крапиву не сорвал" — подумалось мне, и я невольно ухмыльнулся.
— Что представляешь, какой на вкус будет его правая почка? — заметил изменение в моём настроении Стас.
— Как ты угадал?
— Я просто знал, хватит трепаться Бекетов звони!
Дозвониться до Антона оказалось довольно не посильной задачей. Сначала я терпеливо дал ему шанс со своего барского плеча, и названивал, пока тот не оглохнет. Когда Соловьёв выдал свой вердикт: мол, нет братка, заедем позже. Я начал долбить по двери кулаком, а затем и ногой.
— Нет, эта гадина откроет мне или я тупо выбью дверь, — не отступал я, и начал долбить сразу и ногой и кулаком. — Нажми-ка на звонок Стас по-братски.
— Ты решил его до смерти довести? А если дома его мама или сестра младшая, ты подумал о них? Возможно, обе перепугались думая, что к ним рвутся бандиты, — предположил Соловьёв, и я вдруг послушно отошёл от перепачканной пылью железной преграды.
— И как тогда до…
Ключ в отверстии повернулся, и мы оба повернулись на звук.
— Вот ты и добился своего.
— Помолчи, а то услышит нас и не откроет, — приложил я указательный палец к своим губам, прося тем самым друга быть тише.
На пороге появился Антон собственной раздражающей персоной. Он выглядел как обычно напыщенно, прямо павлин в зоопарке. Белая рубашка, тёмно-синее джинсы, часики на руке и как же павлин без прически, идеальная укладка. Сразу возникло желание его образ смешать с дерьмом. В прямом смысле отправить идиота братца нырять в навоз. Думаю, там ему и место. Свинью в свинью не превратить.
— Знаешь Евгений, а я почему-то сразу понял, что это ты явился, беспардонный лось, — одарил нас обоих своей яркой улыбкой Антон. И "яркой" не в смысле красивой, а реально ослепляющей. Похоже, кто-то переборщил с отбеливанием зубов.
— Ух, — скривил я лицо, будто ослеплён, — тебе бы в тёмных переулках фонарём подрабатывать на полставки.
— Ты как всегда остроумен, чего припёрся? — оставался спокойным брат.
— Да умом меня мать природа не обделила, а вот тебя кажется, обошла стороной, раз ты осмелился на похищение или что-то вроде того, — я хотел было оттолкнуть его, дать по щам, но Стас остановил. Друг мёртвой хваткой взялся за моё плечо, и строго взглянул. Явно намекая, что второй драки он не переживёт.
— Похищение? Ты ударился? Обкурился? Пьян? Объяснись, — скрестив руки на груди, и отперевшись о дверной косяк скептически оглядывал меня братец.
— А то ты не знаешь. Не ври у тебя не получается. Ты отстойный актёр. Что за сотрудничество ты предложил Стасу? Кто попросил тебя об этом? Мой отец? Он, конечно, кто же ещё пойдёт на такую низость, — сделал я сам для себя выводы.
— Сдурел?
— Тихо-тихо, — встал между нами Стас.
Антон, кажется, начинал загораться не меньше меня. Видимо его задело моё обвинение, но что я могу поделать, если он такой упырь и готов на всякие гадости?
— Послушай-ка парень, что несёт этот ненормальный, слышишь? Он говорит о похищении человека, — повысил голос Антон. — Нормальный вообще или больной?
— Тихо, — снова шикнул на него Соловьёв.
— Нет, Стас, пусть говорит. Авось и проговорится, тогда посмотрим, кто прав, а кто виноват, — нарывался и я, так же повысив тон.
Откуда-то из квартиры выбежала Оля, младшая сестрёнка Антона. И моя любимица по совместительству. Девочка обняла брата за пояс, и уткнулась ему в ногу. Она дрожала.
— Не обижай Тошу, — пискнул детский голосок.
— Всё хорошо сестричка, — погладил он её по голове и поцеловал в макушку, — ты зачем выбежала из комнаты? Я же просил подождать меня там.
— Услышала шум и испугалась.
— Ну-ну, нечего здесь бояться, — присел на корточки Антон и приобнял сестру за плечи, — Женя и я немного поспорили, но мы уже всё выяснили, не грусти.
— Тоша верно говорит, — присоединился и я, — у нас вышло недопонимание. Мы поговорим спокойно, и я верну тебе твоего брата в целости и сохранности. Обещаю принцесса.
— Правда? — стала смелее двоюродная сестра, и смогла отцепиться от Антона.
Мы с братом переглянулись. В наших взглядах не было ничего хорошего, однако пугать ребёнка — быть полнейшим дураком. Я кивнул и улыбнулся:
— Ну конечно малышка.
