Его слова задели. Меня будто ледяной водой окатили. Что он городит? Стас Соловьёв ублюдок, и он обязан встать и набить мне лицо, как сделал это я. У нас по-другому и не должно было быть. А теперь получается, виноват во всём я? Ну уж нет, он не заставит меня испытывать это поганое чувство. У меня Дашка пропала, я имею право злиться и ненавидеть.
— Я сказал: закрой пасть Соловьёв. Встал и дерись со мной.
— Не хочу.
— Встал скотина!
— Подними если у тебя принцип "не бить лежачего", — равнодушно взглянул на меня Соловьёв.
— Ты издеваешься надо мной? Где Даша? — вырвалось у меня. Хотелось поскорее удавить того кто потенциально мог ей навредить.
"Потенциально мог" — я зацепился за мысль. Чёрт! А ведь я в пылу даже не спросил Стаса о ней. Критин.
— А мне почём знать? Я её телохранитель? — развел руками Соловьёв, шмыгая разбитым носом.
— Не ври мне, я знаю…
— Что ты знаешь? Что ты себе напридумывал Бекетов? Балбес, — кое-как поднялся Стас, на мою протянутую руку он отреагировал скептическим взглядом.
— То есть не ты?
— Не веришь, пройдись по квартире, загляни под столы, кровати, что там ещё делают ненормальные вроде тебя? — настала очередь Стаса злиться, — беспросветный болван. Припёрся ко мне ударил, твою мать, один словом имбицил.
Не обращая внимания на меня, друг ушёл в ванну, и оттуда послышались характерные звуки воды.
Стыд настиг меня мгновенно. Я закрыл лицо ладонями, а потом со всей силы врезал кулаком по стене. Не вовремя вернулся Стас.
— Ремонт за твой счёт. И лечение моей отбитой печёнки тоже, — погрозил он мне пальцем.
— Не вопрос, — сразу согласился я.
— Чего встал остолоп? Пошли кофейку выпьем, и расскажешь свою трагедию. Посмотрим чем смогу помочь, и первый направился в кухню.
Там-то я и поведал ему короткую и не слишком интересную историю Дашиной пропажи. На все его предположения относительно местоположения Дарьи я отвечал отрицательно. Где мог я проверил, а где не мог, тупо не знал. Даже по телефону пытался отследить, она его будто специально дома оставила. Издевательство, да и только.
— Я не виноват Жека, — с чего-то решил он, что надо ещё раз меня уверить в своей непричастности.
— Проехали, прости меня за всё это вот… — обвёл я глазами его будущий синяк на щеке и всё остальное.
— Но ты прав, — огорошил меня Соловьёв. — Выслушай, не бей сразу. Я хотел отомстить тебе. Ты не далек от истины. Сначала я пытался снова стать друзьями лишь для того чтобы расположить тебя к себе. А потом передумал. Мы снова стали общаться, и я словно в детство вернулся.
Он замолчал. Я тоже. В квартире воцарилась тишина, обещающая предстоящие откровения. Мне, конечно, стало неприятно слышать правду, но отчего-то я понял Стаса, и бить совсем расхотелось.
— Помнишь, как мы поссорились?
— Сложно забыть, дурацкая ссора, — кивнул Стас. — Мы всего-навсего были детьми. Ты стал общаться с моим личным врагом, — рассмеялся он, — меня это выбесило и мы поругались. А потом вы всей толпой чуть не прикончили меня.
— Да, — пришлось признать мне, вспоминать такое сейчас казалось неприятным, — я был мелким лохом. Но ты в курсе, что этот чувак меня задавил своим бестолковым авторитетом? Да-да, не смейся, я поддался на провокацию. В тот день, когда мы избили тебя, он наговорил мне всякой чуши по типу: Стас говорил о тебе такое и вот такое. В подробностях не помню, но мне стало жуть как обидно. А потом в разговоре с тобой ты не отрицал.
— Хотел тебя разозлить, а ты повёлся, — откинулся он на спинку стула, и резко схватился за бок, — вот блин. Прихватило, так прихватило.
— У меня тяжёлая рука, сорян, — ощущал я вину за содеянное. — Чем могу, помогу.
— И чем ты мне собрался помогать? Массаж делать станешь? Нет уж Бекетов, я предпочитаю фигуристых девиц, ты конечно фигуристый, но на девицу не смахиваешь, — пошутил по-своему Стас.
Мы оба рассмеялись. Поговорили на отвлекающие темы, вроде как помирились, и даже по-братски обнялись, закрепив так сказать результат. Простили друг друга за все детские ошибки и пообещали не поддаваться на чужие уловки.
Когда Соловьёв рассматривал остатки кофе в бокале, вдруг подскочил.
— Ты чего? В больничку поедем? — всё ещё переживал я насчёт нанесённых ему травм.
— Отвали ты со своей больничкой. Я тут вспомнил кое-что. А ты везунчик Жека, — усмехнулся Стас, и снова скрючился. — Вот же зараза! Теперь и посмеяться нельзя.
— Что вспомнил? — оживился я.
— На днях мне звонил Антон.
— Чё за Антон? — не врубился я.
— Брат твой. Предлагал сотрудничество.
Мои глаза загорелись праведным огнём. Возможно, у меня появился конкретный шанс вмазать ещё и Тохе, который, несомненно, заслужил, и с ним я церемониться точно не стану.
Глава 3
Разборки с родней
Я загорелся новой надеждой, однако не ожидал ничего хорошего. Антон человек пренеприятный и наверняка замешен в чём-то незаконном, самым страшным была возможность того что этот чмырь может быть замешан в исчезновении моего ангелочка.
