Отец положил трубку, Женька швырнул свою. Нет, не будет он больше просить у матери прощения! Он уже сыт по горло ее презрительным молчанием. Нельзя себя вести с человеком, будто его нет. Нельзя так безжалостно топтать его гордость. И вовсе это не гордыня, а обычное, нормальное человеческое самоуважение, самолюбие. Но его мамочка прекрасно знает, по какому месту ударить. Так, что больнее не бывает. Для Женьки нет ничего страшнее в жизни материнской нелюбви и безразличия.
А Ксюша Наумова наоборот принялась выражать Жене свое участие и сочувствие. Она постоянно приставала с разговорами, пытаясь отвлечь Женьку от тяжелых мыслей. Беззаботно смеялась, крутилась перед ним, как белка в колесе. Ему бы отшить ее, отправить подальше, но он только напряженно молчал, глядя на то, как взлетает ее русая челка и сверкают светло-серые глаза. И ничего не мог с собой поделать.
Накануне Дня учителя в школе проводилось очередное торжество с дискотекой. Вначале планировался КВН сборных команд десятых-одиннадцатых класса и учителей. Женька решил сходить, чтобы немного развеяться. А тут к нему приклеилась веселая Ксюшка и не отходила от него весь вечер.
Женька уже хотел было отмахнуться от нее и уйти домой, но вдруг заметил, что их парочка очень раздражает Васильева. Он взглядом метал в них громы и молнии. Женя решил остаться, чтобы повыводить Егора из себя.
На дискотеке Женька неожиданно почувствовал внимание еще и со стороны Катьки Денисовой, решившей все же, что он стоящий пацан. Общаться с Катькой ему было гораздо легче, чем с Ксюшкой, доводившей его своей легкомысленной веселостью почти до исступления. Ксюша это сразу почувствовала и погрустнела. Васильев был тут как тут. Он утащил Ксюшу в другой конец зала, и Женя потерял их из виду.
— Джоник, ты умеешь целоваться? — спросила Женю Катька, тесно прижавшись к нему во время медленного танца.
— С тобой не умею… — хмуро ответил Женя, но Катька не поняла намека.
— Хочешь, научу? — Катя коснулась своими губами Женькиных губ. Женя не отстранился, но в ответ быстро и сильно укусил ее. — Ай, ты что, озверел?! Больно ведь! Если ты не умеешь целоваться, тебе тогда Оксанку не увести!
— Ну, Васильев, конечно, целуется первоклассно! — грубовато хмыкнул Женя.
— Вполне прилично, — со знанием дела ответила Катя. — Чего и тебе желаю.
Музыка снова переменилась, Женька выбрался из толпы прыгающих пацанов и девчонок. В зале было душно, на душе уже вторую неделю зависла отвратительная пелена тоски. Словно что-то рвалось из души наружу, но определение этому Женька дать никак не мог. В холле было прохладнее, в окна светило заходящее тусклое осеннее солнце. Чтобы как — то рассеять муть на душе, Женька разбежался и перепрыгнул через два солнечных квадрата на полу. Не помогло. К тому же через мгновение Женя услышал за своей спиной насмешливый голос:
— Посмотри-ка, Ксюша, наш Джоник прыгает как кузнечик, дурь свою разгоняет!
Егор Васильев, приобняв Ксюшу за талию, тоже вышел в холл проветриться. Больше всего на свете сейчас Женьке захотелось двинуть Васильеву по физиономии. Так, без всяческих вступлений и объяснений, подойти и двинуть. Просто за то, что он есть на белом свете. И опять сейчас вместе с Ксюшкой.
В холле нарисовалась вездесущая Катька Денисова.
— Представляете, — без обиняков начала она, видимо, уязвленная тем, что Женька от нее улизнул, — Джоник меня укусил! Я хотела его поцеловать, а он меня так цапнул, чуть полгубы не отхватил!
— Ты монстр, Никитин? — спросил, ухмыльнувшись, Егор , — Бросаешься на людей, как дикий?
«Сейчас распишу его под Хохлому» — подумал Женька, размышляя, с какой стороны лучше подойти.
— Это ты, Катя, дикая, — вдруг прозвучал Ксюшкин голосок, — вот меня он не укусит, правда, Женя?
— Не приближайся к нему, он сейчас зарычит! — ерничал Васильев.
— А я его укрощу, — Ксюша подошла к Жене и взяла его за руку. Выдернуть руку Женьке отчего-то не хватило сил.
Егора Васильева передернуло от этой сцены. Он сморщился, но ничего не сказал. Ксюша приподнялась на цыпочки и, положив Женьке руки на плечи, потянулась к нему, чтобы поцеловать. Женька стиснул Ксюшины запястья и оттолкнул ее от себя достаточно сильно. Если бы он не придержал ее за руки, она наверняка бы упала.
— Ты и в самом деле стал какой-то дикий, — негромко и грустно произнесла она, и потерла горевшие от крепких Женькиных пальцев запястья.
«А ты доступная дешевка!» — чуть было не вырвалось у Жени, но он сдержался и, развернувшись, быстро пошел прочь. Почти бегом спустился по лестнице. Охранник открыл ему входную дверь, и Женя выскочил на залитый лучами заходящего, но все еще теплого солнца школьный двор. Здесь он немного отдышался и двинулся было в сторону дома, как услышал за собой шаги. Женя непроизвольно оглянулся — его догоняла Ксюша. Да что ей неймется, в конце концов, шла бы к своему Васильеву, тискалась бы с ним в затемненном зале!
— Женя, подожди, мне надо поговорить с тобой!
Женя выжидательно остановился, хмуро прищурившись:
— О чем?
— Давай помиримся, Женька!
— Мы разве ссорились?
