– Хотел о «Грини» спросить, чувствую от него тоже опасность исходит, не говоря уже о том, что за ним должок… – Собеседник посмотрел на Алексея пристально, наверное, такой взгляд он испытывал впервые. Кроме проникновенности и жесткости, в нем была какая-то, не то что бы обреченность, но невозможность сделать или помочь в чем-то, в чем помощь явно будет нужна в недалеком бедующем.
На что-то этот человек шел и при чем явно раньше предполагаемого им. Что-то в его судьбе должно было произойти, что не позволит продолжить дело всей жизни – как-то вот так читался взгляд «Седого», но вместе с тем в нем была и уверенность, и готовность принести любую жертву, и даже радость, от наконец-то, настоящего дела, что было долгом, пусть и смертельно опасным.
– Этого я тебе разрешить не могу – не в праве…, нооо иии… запретить тоже… – действуй по обстановке, ты это умеешь… Ну все, будь внимателен, на сколько возможно…, иии до встречи в столице… – Что-то говорило «Солдату», что они больше не увидятся, а мизерный клочок игры, свидетелем которой он только что был, не просто громада, а недосягаема для понимания, а значит то, куда он ввязался глобально и явно выходит за пределы страны…
Позвонив, отъехав от места встречи на пол часа, и сообщив о своем появлении, и уже направляясь в сторону отеля, Алексей пытался понять одну из последних фраз сказанную с акцентом на особенное внимание и запоминание:
– «Контора» – это государство, но не все в ней работает для его пользы, часть и на благо страны. Помнишь, при первом нашем разговоре… ты понимал разницу между государством и страной. Но то, что ты изучал, имеет ряд, мягко говоря, неточностей… В общем, для правильной ориентировки: государство – это группа людей, структура, которую они создали и законы, которыми они оперируют, дабы оградить свою безопасность, благополучие, комфорт, а главное удержать власть – вот что такое государство. Все остальное страна. Государства меняются, следуя друг за другом, привнося с собой строй, но все это точно новые люди, которые могут быть и маской, но и она прикрывает тоже людей. Так вот ради этого государства я и пальцем не пошевелю, но если моя страна нуждается в моей жертве, даже если этого никто не увидит, а значит и не запомнит, я не задумываясь совершу необходимое. Вот и ты, мой друг, должен разграничивать одно от другого…, так сказать «Родину от Сталина»… – Теперь навалившееся предположение о последней встрече помогало пробивать туманность и зашоренность, возникшую после смерти семьи и до сих пор застилавшую часть горизонта сознания «Сотого». В этом свете сказанное о «в общем-то нельзя, но можно…» в отношении Григория звучало уже по другому и взваливало ответственность на него самого, давая понять, что игры закончились, впрочем, как и правила…
Следующий день начался с больной головы – ибо пришлось доказывать на деле свою беззаботность и разухабистость на местной дискотечке, закончившейся нежданно – негаданно в квартире двух голландок – стройных, крепких блондинок с обворожительной внешностью и по всему видно «проголодавшихся».
Подозрительность в отношении героя-любовника, страдавшего от явного похмелья была снята, а за одно и открылась возможность выполнить просьбу «Седого» и подбросить записку, которую он так и не прочитал.
Самым подходящим местом оказался «морской» ресторан, и клочок бумаги «всплыл», как раз в тот момент, когда «Солдат» находился в уборной, и соответственно выпал из подозрения, тем более, имея на лице выражение явного мученика в борьбе со змием, которая предстояла снова – ибо коллектив подобрался соответствующий, и планы были грандиозные. Единственным спасением был записанный номер телефона скандинавских красоток, правда получится им воспользоваться или нет, без знания языка – вопрос открытый.
Но стоило произнести несколько слов, хоть и в приличном подпитий и он был узнан, а через пару часов и обласкан…
Через день гости должны были уехать, но провожали только одну «мадам», явно нервничавшую по поводу пропажи своего «кавалера». Это мало кого интересовало, звонок «Культику» все объяснил, оказывается этот, как его называл Сергей, «куратор» имел привычку не только исчезать, но и появляться в только нужное и известное ему одному время… Правда что-то подсказывало Алексею, что это время ему навязали не только первый, но и последний раз, что значило – в списках живых не значится… и мертвых тоже, как и должно быть среди тех, кто и сам забыл свое настоящее имя…
«Теперь «Солдат» знал, что «Седой» тоже не «лыком шит» и многое умеет, а главное делает, и раз так, то его приказы теперь имеют другое значение. С Григорием придется подождать, пока не будет на то получено разрешение.
Дни шли, но ничего о гибели какого-нибудь российского туриста слышно не было, «куратор» сгинул в безвестную пропасть небытия, что бы быть всеми забытым, и что за одно помогло многим избежать участи, им приготовленной – это наверняка бы понравилось этим людям, знай они по-настоящему этого человека и его планы.
