Что делать было понятно, и он не станет слушать «Седого», пусть даже и проникся к нему безграничным уважением. Завтра или, как только появится возможность он загрузится железом и… Раздавшийся звонок оторвал его от темнотучных размышлений. Звонок был настойчивым, хотя звонить в принципе было не кому. Взяв Браунинг «Хайпауэр» – один из двух, полюбившихся ему года три назад и которые он брал в случае, непонятно чем могущих кончится, встреч, подойдя к двери, посмотрел в видеофон, спросил:
– Один?! – «Сопрано» ответил:
– Да больше не с кем… – Дверь открылась, и два мужика предстали друг перед другом, явно не спавшие ночью и думавшие все это время об одном и том же. Макс захлопнул дверь, не снимая верхнюю одежду, прошел в комнату, вынул початую бутылку вискаря, снял с полки два стакана, разлил по «двадцать капель», убрал бутылку обратно:
– Помянем!
– Помянем… – Оба выпили не чокаясь и он продолжил, начав говорить о своём родственнике:
– Его звали Георгий…, – ты, конечно прости…, не сравнимая с твоей потеря…, нооо… мы воспитывались одними людьми… в общем, как братья, хоть он и младше на 10 лет… Я должен что-то предпринять и наказать…
– Хорошее слово «наказать» – на-ка-зать! И что, знаешь как и кому?!
– Ты не понял… С женой я развелся…
– Постой, у вас же полгода назад все было нормально!
– Угу! Казалось нормальным… Сын уже вырос…, не скажу, что Жорик (погибший Георгий) был очень близок, просто я его сюда затянул, и эту задачу поставил…
– Максик! Ну ладно, Милена… она – женщина все таки, что там у них в голове…, интуиция там, защита потомства,… но ты то какого хрена молчал?! Слово он дал!.. Я тебе, конечно, не все рассказал… и моя вина тут… – да что там, только я и виноват! А рассказать… – я тебе ни только чуть, но вообще ничего не могу! Эх, «Сопрано», «Сопрано»…, все бы я по-другому сделал! Всеее!.. Значит так надо…, так зачем-то должно быть… Ну значит и теперь я по-другому сделаю!!! И не вяжись ко мне, не уговаривай, не твое это, не твое! Хотя помощь какая-то понадобиться и может… А за парня твоего…, всему свое время – разберемся. Ты че так рано то? Ночь ведь еще.
– После обеда Милену повезут в церковь, мы с тобой, как бы единственные два родственника. Тебя я одного не пущу – могут эти нагрянуть. Хотя наверняка свои дырки зализывают – Жора их неплохо подрехтовал…, Царствие ему, Небесное! А сейчас поедем в Королев, дочь твою искать, не спокойно мне, всю твою семью просрал, а потому, пока не найду ее, не успокоюсь!.. Я поставил задачу все паспортные столы перевернуть, искать девочку возрастом около трех месяцев с фамилией твоей…, ну в общем Милены…, надеюсь уже зарегистрировать успели, хотя не факт, могла и тебя ждать… Эх…, Жооорик, знал где они обитают, а я как-то и не задумывался и ему записи запретил, на всякий случай, вести… Вот так вот! Вот так вот…, вооот… – И не договоривший Макс под расслабляющим воздействием алкоголя заснул. Расслабился и Алексей, и тоже на том же месте, где слушал друга детства…
…Королев оказался достаточно большим городом, а времени до отпевания оставалось часов пять – шесть. Никто, конечно, не надеялся на быстрый успех, но он не пришел ни сейчас, ни через месяц, ни через год – всему свое время.
Спалив бак бензина и вымотавшись до бессилия, мужчины отправились к храму в конце Алтуфьевского шоссе, чтобы присутствовать на отпевании и далее похоронить, то что осталось от женщины, которая могла стать счастливой, но лишь оставила загадку и о себе, и о их дочери, превратив Алексея снова во вдовца и виртуального папу неизвестного ребенка. И снова, как и в первый раз винить кроме себя было некого – опять он и его выбор отобрали тех, кто стал дорог, и буквально означал всю его жизнь, от которой вновь осталась лишь оболочка!
Еще вчера вечером созвонившись с отцом Иоанном и сообщив ему о смерти его духовной дочери, Алексей договорился и о службе, и о погребении, батюшка сказал, что поспособствует, и на кладбище обо всем договорится. С Божией помощью все и уладилось…
…Высокий и стройный протоиерей, отец Иоанн, стоял рядом с равным ему по росту, но заметно шире его в плечах, молодым человеком. Оба имели изнуренный вид – и не то, чтобы первый постоянными постами и молитвами в неусыпном бдение о спасении душ, своей и прихожан церкви, где он был настоятелем, а второй постоянными тренировками и напряжением, но думами и переживаниями об усопшей. Слишком рано и совсем не вовремя, как казалось Алексею, с чем впрочем, батюшка был не согласен, в чем и пытался ненавязчиво убедить молча внимавшего мужчину…
…Свежий холмик, покрытый темно – вишневыми розами на очень длинных и толстых стеблях, разделял их. Оба молча смотрели на фотографию жизнерадостной юной школьницы – единственный снимок, который быстро смогли найти. Стоящие друг к другу лицом и думающие каждый о своем, но касающимся только ее, прошедшей сложный и тяжелый путь, и если и испытавшей что-то хорошее, то только благодаря именно этим людям…, и еще одному маленькому человечку, которого предстояло найти…
