«Солдат» не испытывал ничего, кроме ощущения рационально делающегося…, а еще точнее – уже сделанного, от него пронизывающе веяло холодом и ощущением неудовлетворенности, как от гранитной скульптуры, стоящей тысячелетие, и вдруг сдвинувшейся с места.
Лишь через пять минут после выстрелов Корсаров позволил себе расслабиться или скорее всего до его разума начало доходить не только содеянное, но и вся мера опасности, которой он подвергался. «Сотый» же желал молчать и его уже совершенно не заботило происшедшее с утра. Все что он делал, исходило из необходимости помочь другу. Это стало аксиомой и Алексей выбивался из сил что бы вспомнить, что он сам когда-то испытывал в подобной ситуации.
Теперь, вкратце рассказав постигшую каждого из убитых участь, он поинтересовался, в свою очередь:
– А тебя то, Макс, что больше всего задело или поразило?
– Уффф… Честно говоря, проще сказать, что не зацепило! Хм…, а ты знаешь, что у тебя цвет глаз изменился…, вот тот вот взгляд…, когда я повернулся… – ух и взгляд! Вот его я больше всего и запомнил… Какой-то ты, прям не ты…, бррр…, до сих пор мурашки под кожей… Странно как-то…, но вот именно от этого!
– Да ладно…, может давление?…
– Не знаю давление, шмавление! Вчера вот у тебя такого вот взгляда отсутствующего не было… Ты сам то хоть рад, а то морда каменная?
– А какая, друг мой, она еще должна быть? Может быть…, может быть… Ну представь…, что я вместе с потерей, сначала Ии…, ну иии…, теперь Милены…, почувствовал свою кончину, что ли…
– Ты чо, Лелик, гонишь что ли?! Давай завязывай…
– Тыыы не пооонял, а что бы объяснить…, да нет я не смогу…
– Ну ты хоть попробуй, чай я не тупой, вместе и разберемся, а то ведь и до… того… ку-ку, не далеко…
– Голос души своей я перестал чувствовать… неее слыыышууу – не чувствую… Исчезло то, что раньше казалось бесценным, но только сейчас настоящая бесценность осозналась… Понимаешь, когда пропала?… Ну что позволяло бояться что ли, опасаться…, не давало что-то переступить…
– Фуууу ты – эко невидаль, у нас так в России каждый второй живет, а чем выше по иерархической лестницы, тем меньше переживают об этой потери «опасения». А кто у кормила… там, где чины распределяют, да и сами, так сказать…, эти чины, от мала до велика. Я вот пока свой ЧОП оформил… – да ну об этом – надоело. Да и потом, не верю я, что самый душевный из моих друзей, у которого все по-настоящему, вот так «обезвожился».
– Не знаю, Максик, вот так вот вроде бы… – наверное ты прав, может завтра и пройдет. Все же ни каждый день теряешь свою жизнь, надежду, а потом убиваешь почти десяток человек и не чувствуешь никакого облегчения.
– Ннн-да…, прости. Че-то я действительно… Ну наливай тогда, что ли! А то на сухую то… – сам знаешь.
Так этот, непереносимо горячий день плавно перешел в слегка увлажненный вечер, а день следующего дня, ибо пропущенное утро просто было провалено в глубокий сон, начался тем, что каждый, из обоих проснувшихся, осознал себя несколько изменившимся, но предпочел об этом умолчать, ибо таков был уговор. В остальном же они остались прежними, а их отношения только укрепились.
«Лучше быть всегда на стрёме,
Чем стрёмным и мертвым».
Вчера, почти сразу после выхода из ресторана, в котором Алексей с Максимом отобедали, параллельно наблюдая за происходящим через площадь, первый задумался о необходимости своего алиби перед оставшимися «главшпанами». Даже ни это, а скорее тяга к получению информации толкнула его на звонок Андрею Рылеву. Тот остался жив благодаря привычке братьев никогда не ездить, по возможности, в одни и те же места вместе одновременно – так сложнее зацепить сразу обоих, что и сработало.
Отъехав на приличное расстояние, Алексей набрал номер телефона, трубку поднял «Культик». Сделав вид, будто не узнал его, Алексей извинился и попросил Андрея. Последовала пауза, а затем:
– Лех, ты, что ль?
– О…, а кто это…, Сергей?!.. – Прозвучавшее удивление в голосе должно было переориентировать поднявшего трубку на вопрос о реакции говорившего. Что привело к выводу – действительно ведь телефон-то Андрея. Поняв причину замешательства авторитет поинтересовался в свою очередь:
– Ты чо ничего не знаешь?!
– Шшшто… с Андреем что-то? Да вообще никого найти не могу?…
– С Андреем что-то… – в натуре что-то, не сможет он сейчас подойти… в «Гриню» и Олега стреляли…
– Кто?! Живы?!.. Да не тяни ты!!!
– Я жив…, правда сам не понял как, остальные в лоскуты! У Гриши надежды есть… пока… Ты где вообще есть то? Нааадооо… надо, надо… надо с мыслями собраться…
– Когда это произошло?
– Лех…, мы не на долго отъедем – пару дней…, а ты че хотел то?
– Да Гриша просил подъехать, а куда не сказал… Да теперььь каакаая разница! Ёкер – макер… да-да, Сереж, отъедите, дальше то что?… С Андрюхой никак не поговорить?… Иии че теперь с поставленными задачами?…
– Сейчас мы не встретимся – дел масса: менты, похороны…
– А как же их двоих то подцепили, они же вроде бы…
